Поля ячменя и пшеницы тянулись вперемежку по всей долине от болот Дельты до порогов. Египетские крестьяне были в основном землепашцами. Пока Нильская долина находилась под водой, в течение четырёх месяцев сезона «ахет», им почти нечего было делать, однако, когда Нил возвращался в свои берега, они спешили использовать каждый час, пока земля ещё влажная и легко поддаётся обработке. На некоторых росписях, изображающих пахоту, на заднем плане видны лужи, а это означает, что крестьяне даже не дожидались, пока разлив полностью схлынет. В таких условия можно было не проводить предварительной вспашки, как это делают в европейских странах. Как раз такой момент выбрал сказитель, чтобы начать сказку о двух братьях. Старший брат говорит младшему: «Готовь нам упряжку… будем пахать, потому что поле вышло из-под разлива, оно хорошо для пахоты. И ты тоже придёшь в поле, с зерном для посева придёшь ты, потому что мы начинаем пахать завтра утром». Так он сказал.
И младший брат выполнял всё о чём бы ни попросил старший. И после того как земля озарилась, и наступил следующий день, оба отправились в поле с зерном для посева. И сердца их ликовали весьма и радовались их трудам».
Как видим, в Египте сеятели и пахари работали одновременно, или, вернее, впереди шёл сеятель, а за ним – пахарь, потому что в отличие от Европы здесь пахали не для того, чтобы сделать борозду, а для того, чтобы завалить землёй посеянное зерно. Сеятель наполняет зерном корзину с двумя ручками глубиной в локоть и примерно такой же длины. От деревни он несёт её на плече, а в поле подвешивает её на верёвку, перекинутую через шею так, чтобы ему было удобно доставать и разбрасывать зерно.