Новости районов
Donec nec justo eget felis facilisis fermentum.
Nam nulla quam, gravida non, commodo a, sodales sit amet, nisi.
Pellentesque odio nisi, euismod in, pharetra a, ultricies in, diam.
Sed arcu. Cras consequat.
«Души изменчивой приметы» на портретах Рокотова
Особая одухотворенность рокотовских персонажей, их таинственные образы, поэтизация моделей, по мнению искусствоведов, раскрывают жизненное и творческое кредо художника.
Федор Степанович Рокотов (1735-1808) по своему живописному мастерству уже становился вровень с достижениями европейских художников XVIII века. Он придавал особое значение внутреннему миру, акцентируя не столько должностное состояние портретируемого, но, прежде всего, «изящности душевны» (Р. Державин), сочувственно выявляя чисто человеческие достоинства обыкновенного русского просвещенного дворянина.
Стремясь к одухотворению образа, Рокотов не ставил перед собой задачу выявить всю сложность и противоречивость конкретного характера. Его привлекала не столько острота психологических характеристик, сколько передача определенного настроения, определенного типа душевной жизни. В противовес искусственной патетике парадных портретов на первый план он выдвигал иной тип изображения – портрет камерный, интимный. Художник подчеркивал духовную выразительность изображенных, что свидетельствует о нарастающем интересе к внутреннему существу личности. Только его привлекало не проницательное раскрытие характера, а поэтизация модели.
Рокотовские образы персональны, но неповторимая характерность личности сочетается в них с отвлеченностью априорного этического идеала. Отсюда бросающаяся в глаза общность в духовной настроенности его героев. Заметно разнясь внешне, внутренне они родственны. Ибо Рокотов передавал тип (пусть не социальный, а эмоциональный), но именно тип. При этом тип скорее желаемый, нежели широко представленный в тогдашней русской жизни. Этим отчасти объясняется некоторая «затаенность» чувств и переживаний рокотовских персонажей, неподдающаяся однозначной расшифровке.
Общей трудноконкретизируемой эмоциональности характеристик созвучны манера письма и колористические решения его полотен. Рокотов любил тонкие, неяркие красочные гармонии, сближенные, мягко переливающиеся друг в друга тона. Рисунок обычно растворяется в мерцающем богатом оттенками живописном пятне, что заметно усиливает ощущение некоторой недосказанности, порой даже таинственности рокотовских образов.
Абрам Эфрос не случайно отмечал впечатление «какой-то таинственности, почти «привиденчества», которым наделены наиболее изысканные, наиболее «рокотовские» работы», а также «особенное, как бы изнутри холста проступающее, живописное полумерцание, полугорение красок». Исследователи отмечают также известную недосказанность, оттеночность в передаче душевного состояния моделей, присущую рокотовским портретам, его умение «души изменчивой приметы переносить на полотно», которое акцентировал в своем стихотворении Николай Заболоцкий.
В особой одухотворенности, которой наделены его персонажи, раскрывается жизненное и творческое кредо художника, активно утверждавшего духовную значимость каждой личности вне зависимости от ее положения и сана. Именно в этом проявилась несомненная близость искусства Рокотова просветительским идеалам эпохи.
Музейные портреты супругов Загряжских написаны Рокотовым еще в 1760-е годы, в ранний период творчества, когда, по справедливому мнению исследователей, его образы отличались сравнительно большей конкретностью, чем в последующие десятилетия. Оба портрета поступили из Государственного музейного фонда в 1926 году, а до того были в подмосковных имениях князей Голицыных Кузьминки, затем Дубровицы.
Генерал-майор Николай Артемьевич Загряжский изображен в пудреном парике, в бархатном оливково-зеленом кафтане с белым шейным платком, с лентой и звездой ордена Станислава на груди. В передаче одежды краски неярки, приглушенность звучаний сближает и объединяет их. Намеренно «выдвигая» фигуру, художник приближает к зрителю лицо Загряжского. Детали костюма играют здесь второстепенную роль: взгляд живописца устремлен к внутреннему. Пластическая лепка лица округлена и смягчена. Оно некрасиво, но в нем душевная привлекательность доброго и мыслящего человека.
В нашем музее находится и вариант-повторение парного к портрету Н.А. Загряжского портрета Анастасии Михайловны Загряжской (урожденной княгини Голицыной), который хранится в собрании Русского музея. Саратовский вариант портрета очень близок к петербургскому характером внутреннего состояния образа, но живописно слабее его.
Портрет Николая Михайловича Мацнева написан, судя по надписи на обороте, весной 1779 года, когда изображенному было чуть больше двадцати. Образ молодого человека строился не на определенности психологической характеристики, а на выявлении потенциального богатства душевной жизни, на передаче владеющих им эмоций.
Его фигура, слегка отодвинутая вглубь, дана в легком изящном повороте. Контуры ее почти сливаются с фоном. Художник отбрасывает все аксессуары, предельно упрощает костюм, сосредоточив внимание на лице. В нем – затаенная усмешка и напряженность ожидания. Хрупкая утонченность облика, пытливый взгляд чуть прищуренных глаз говорят о натуре порывистой и впечатлительной, духовно богатой и тонко чувствующей.
В последние годы обозначилось сомнение в принадлежности этого портрета непосредственно кисти Рокотова, никак пока не обоснованное. Возможно, возникло оно из-за того, что портрет этот, сильно пострадавший в годы войны, в значительной мере возрожден и бережно приведен в экспозиционный вид музейным реставратором В.И. Соляновым под присмотром его столичных наставников. Но как бы то ни было, а в самом подходе к портретной задаче ощущается воздействие рокотовских принципов, его манеры. Возможно, это работа одного из мастеров, которых именуют «кругом Рокотова». В конце 1970-х случайно удалось обнаружить в Москве и приобрести в наш музей три портрета XVIII столетия: два мужских (астраханского губернатора екатеринских времен П.Н. Кречетникова, статс-секретаря императрицы, председателя масонской ложи, историка и писателя И.П. Елагина) и портрет неизвестной дамы кисти неизвестного же живописца, отнесенного столичными экспертами к кругу Рокотова. Но о полотнах неизвестных мастеров разговор особый.
Фёдор Рокотов. Портреты Струйских
Фёдор Степанович Рокотов (1736?- 1808) – лучший русский портретист 18 века, работавший в стиле «рококо»(рокотовская маска), после своей кончины был забыт на сотню лет.
В 1905 году русский театральный и художественный деятель, популяризатор русского искусства Сергей Павлович Дягилев организовал в Таврическом дворце в Петербурге «Историко-художественную выставку русских портретов» (в пользу вдов и сирот павших в бою воинов). Было представлено более 2-х тысяч картин, созданных на протяжении двухсот лет – с конца XVII по начало XX века. Среди них были картины Фёдора Рокотова, одна из них (для примера) уникальный «Портрет Павла Петровича в детстве».
Выставка имела оглушительный успех, а работы Рокотова вызвали восторженные отзывы критиков и посетителей. Фамилия Рокотова вновь стала знаменитой.
В 1903 году (за два года до выставки) в московский Исторический музей пришла посетительница, некая Сушкова, предложившая купить у нее портреты ее прадедушки и прабабушки, пензенских помещиков Струйских. Фамилия помещиков ничего не говорила экспертам музея, как и фамилия художника Рокотова, и предложение посетительницы не вызвало интереса. Она оставила адрес и ушла. Через два года после выставки Дягилева, когда о Рокотове заговорили, как о чудесном открытии, музейщики вспомнили посетительницу, нашли записку с адресом и поехали к ней домой.
Они и предположить не могли, что увидят два неизвестных шедевра прославленного русского портретиста. При тщательном осмотре обнаружилась надпись на оборотной стороне одного холста: «Привез в Рузаевку в 1772 году. Рокотов».
Художественная экспертиза подтвердила подлинность «руки Рокотова», а графологическая экспертиза подтвердила, что надпись на обороте сделал сам художник. Исторический музей выставил найденные работы Рокотова в своих залах.
В 1925 году портреты были переданы государственной Третьяковской галерее.
Установлено. что на портретах изображены Николай Еремеевич Струйский и его жена Александра Петровна. А Рузаевка – это пензенское поместье Струйского, где молодые поселились после свадьбы в 1772 году.
Сразу же после женитьбы влюбленный Струйский увёз молодую жену в Москву, чтобы заказать Рокотову (с которым они вместе раньше служили и продолжали дружить) портреты их обоих – Струйскому было 23 года, Александре Петровне 17. Художник выполнил заказ, привёз портреты в Разуваевку и собственноручно подписал.
Портреты Николая Еремеевича Струйского и Александры Петровны Струйской, созданные в одно время, в одном месте одним художником изображают совершенно разных людей.
Портрет Струйского не вызывал такого восторга, как портрет его супруги. Князь Иван Михаайлович Долгоруков, русский поэт и драматург, писал, что у Струйского было «худощавое неприятное лицо, исступленно-горячечные глаза на мутном фоне, безвольный рот сумасброда, эгоиста и неврастеника». Рокотов таким его и изобразил.
Современники отзывались о Николае Струйском, как об утончённой натуре: он был известным библиофилом, коллекционировал картины русских художников, увлекался русской литературой, писал воспоминания обо всех известных лицах, что посещали Рузаевку, но главным и любимым его занятием было сочинение собственных стихов, для печатания которых он построил в Рузаевке типографию. Одно из своих творений, оду, Струйский посвятил Екатерине Второй, за что получил с руки императрицы драгоценный перстень.
Стихи Струйского не относились к высокой поэзии, но он очень красиво их печатал и оформлял в своей типографии, так что Екатерина II даже хвалилась этими книжками перед иноземными гостями.
Не смотря на свою «утончённость», Струйский был ярым крепостником и подвергал своих крестьян жестоким экзекуциям, например, читая крестьянам свои стихи, он приходил «в такой восторг и экстаз, что в буквальном смысле до синих пятен щипал своих слушателей».
Из дневника И.М. Долгорукова: «От этого волосы вздымаются! Какой удивительный переход от страсти самой зверской, от хищных таких произволений к самым кротким и любезным трудам, к сочинению стихов, к нежной и вселобзающей литературе… Все это непостижимо!»
Во время Пугачёвского бунта от рук восставших крестьян погибли все родственников Струйского, и он остался единственным представителем рода. Возможно, этим объяснялась его жестокость и ненависть к крепостным. Он считал себя знатоком законов, но распоряжался крестьянами как сам считал нужным – в основном, несправедливо и жестоко.
Не смотря на дружеские отношения и доброжелательное отношение к Струйскому, Рокотов создал малозначительный его портрет, а супруга Струйского, наоборот, произвела на Рокотова сильное впечатление. Он говорил о ней, что она была не только хороша собой и умна, но и «чертовски хитра и вежлива». Видимо, художник предвидел будущее Александры Петровны!
Рокотов изобразил в портрете всё, что он увидел в изящной молодой женщине: гармонию души, богатство духовного мира, очарование юности, трепетную одухотворенность, чувство собственного достоинства и естественную скромность.
Современники, увидев портрет Струйской, «сразу же загорались желанием познакомиться с этой красавицей, насколько живой и привлекательной она выглядела на этом полотне».
Иван Михайлович Долгоруков, лично знакомый с Александрой Петровной, писал о ней: «Мало женщин знаю таких, о коих обязан я […] говорить с таким чувством усердия и признательности, как о ней».
Многие, видевшие портрет Струйской, говорили, что их внимание привлекали нежные и грустные глаза молодой красавицы, эти глаза сами вглядывались в зрителя, словно пытались о чём-то поведать.
Глаза – самый тёмный объект на картине, и от них действительно трудно отвести взгляд.
Из-за этих загадочных глаз современники назвали Струйскую русской Моной Лизой (Джокондой).
Искусствоведы назвали Струйскую самой красивой русской женщиной ХVIII века.
Николай Струйский, узнав о кончине своей горячо любимой императрицы Екатерины Великой, умер в тот же день от сердечного удара перед портретом Екатерины, единственная копия работы Рокотова, выполненная самим Рокотовым (оригинал находится в Зимнем дворце).
Рокотов изобразил императрицу в профиль. Этот портрет так нравился Екатерине, что она велела печатать именно такой свой профиль на российских ассигнациях.
В остальном она была тихой, доброй, спокойной женщиной со следами былой красоты на лице.
Любите живопись, поэты!
Лишь ей, единственной, дано
Души изменчивой приметы
Переносить на полотно.
Ты помнишь, как из тьмы былого,
Едва закутана в атлас,
С портрета Рокотова снова
Смотрела Струйская на нас?
Ее глаза — как два тумана,
Полуулыбка, полуплач,
Ее глаза — как два обмана,
Покрытых мглою неудач.
Соединенье двух загадок,
Полувосторг, полуиспуг,
Безумной нежности припадок,
Предвосхищенье смертных мук.
Когда потемки наступают,
И приближается гроза,
Со дна души моей мерцают
Её прекрасные глаза.
1953.
art history online
О женских портретах Рокотова
20 Ноябрь, 2014 (11:36) | дополнительные материалы | By: chandra
В дополнение к прошедшей лекции привожу фрагмент из книги Э. Кузнецовой, сознательно опуская портрет Струйской, о котором и так говорилось очень много
(Э. В. Кузнецова.Беседы о русском искусстве XVIII — начала XIX века. Пособие для учителей. М., «Просвещение», 1972.)
Портреты Рокотова хочется бесконечно разглядывать, и чем больше на них смотришь, тем больше делаешь открытий, тем больше нюансов человеческой души раскрывается перед зрителем. Так и в портрете Новосильцевой. Сначала видишь в ней надменность, самоуверенность, потом начинаешь чувствовать затаенную грусть, наивное простодушие, ощущать глубину и сложность внутреннего мира.
По решению образа к этому портрету близок портрет Е. В. Санти, один из самых изысканных и красивых по цветовому решению. Неяркие зеленые, розовые и желтые пятна цвета дают неисчерпаемое богатство тончайших оттенков, перекликаются между собой, образуя удивительную гармонию.
Е. В. Санти (1785, ГРМ)
К лучшим произведениям 80-х годов следует отнести и портрет В. Н. Суровцевой. Неправильные, даже некрасивые черты лица не мешают ей быть привлекательной, полной обаяния и нежности. Просто, с достоинством, без тени кокетства смотрит она на зрителя. Ясный взгляд умных проницательных глаз, легкая, чуть задумчивая улыбка на губах. Во всем ее облике — в горделиво приподнятой голове, доверчивой открытости взора ощущается внутреннее благородство, мягкость и женственность натуры. Серебристо-пепельный с зеленоватыми тенями колорит, богатый многочисленными оттенками, сообщает портрету воздушность, изысканность.
портрет В. Н. Суровцевой (конец 1780-х годов, ГРМ)
Рокотов утверждает новый тип русской женщины, интеллектуальный, одухотворенный, исполненный прелести и внутренней силы, мягкости и доброты.
Образ русской женщины в творчестве Рокотова
Урок для учащихся 7-го класса
ХОД УРОКА
Меж стройных жен, сияющих красою,
Она царит — одна во всей вселенной,
И пред ее улыбкой несравненной
Бледнеют все, как звезды пред зарею.
Амур как будто шепчет надо мною:
Она живет — и жизнь зовут бесценной,
Она исчезнет — счастье жизни бренной
И мощь мою навек возьмет с собою…
Этот сонет Франческо Петрарки, думаю, больше всего подходит к «Портрету молодой женщины» Доменико Венециано (1). Какое нежное лицо, слегка розовые щеки, высоко забранные волосы, открывающие лоб, голубые глаза, как бездонные озера, сосредоточенно устремляющие взгляд в неведомую даль! Весь этот одухотворенный образ скромен, но так выразителен по сравнению с женскими образами, которые создают наши современники! На этом холсте мы видим, как понимал красоту художник и люди его эпохи.
(1)
(1)А вот век девятнадцатый. Другое время — другие взгляды, другие образы. Портрет мадам Сериза кисти Жака Луи Давида (2). Образ молодой француженки, свежей и кокетливой, в изящной шляпке, пронизан легкомыслием и невинной радостью. Она счастлива и не скрывает этого. На этом милом создании изящное белое платье, которое украшает атласный зеленый пояс с пышным бантом того же цвета. Соломенная шляпка с выступающими из-под полей кружевами украшена зелеными ленточками. Чувствуется, что наряд имеет для нее огромное значение, так продумана каждая мелочь. В руках — букет прекрасных полевых цветов, столь же нежных, как и сама мадам. Словно о ней сказал Бальмонт:
О женщина, дитя, привыкшее играть
И взором нежных глаз, и лаской поцелуя,
Я должен бы тебя всем сердцем презирать,
А я тебя люблю, волнуясь и тоскуя!
(2)
(2)Полная противоположность этому образу — портрет царевны Софьи кисти Репина (3). Это крепкая женщина, ее волевое лицо говорит о том, что она может принять любое, даже самое страшное решение и выполнить его. Только кажется, что чувство ответственности не дает ей делать всего того, что она хочет. Это образ деловой женщины, которая ищет своего счастья в карьере, в делах государства, но только не в личной жизни и не в самой себе. Она сильна, мужественна, у нее огромная сила воли и большое самообладание, но она несчастлива и прекрасные чувства прячет глубоко в душе.
(3)
(3)Бантики, рюшечки, кружева, ленточки, шляпки, духи… Всё это делает женщину смешной или элегантной. А что значит быть элегантной? Это значит иметь врожденное чувство меры, хорошо знать свои достоинства и недостатки и умело скрывать последние. Именно такую женщину написал Серов, изобразив на портрете графиню Орлову: она элегантна от шляпки до кончиков туфелек. Эта женщина, рожденная блистать в высшем обществе, поражала всех своим вкусом и изяществом туалетов. Только вот стоит ли посвящать этому жизнь?
Святослав Рерих в 1951 г. написал портрет Девики Рани Рерих (4). Это индийская красавица с умными, прекрасными, понимающими глазами, необычайной красоты руками. Думается, она чудесная подруга жизни, но в первую очередь мать не просто любящая своих детей, но и понимающая их чувства без объяснений. Видно, что она образованна, терпелива. Ее стезя — верность и понимание.
(4)
(4)Женские образы, судьбы и характеры представлены нам великой силой искусства, они расширяют наши горизонты, обогащают наш мир, множат наши знания о человеческой личности, многоликой и многогранной!
Учитель. Катя в своей работе свободно перемещалась во времени и пространстве. Мы же возвращаемся в Россию, в век восемнадцатый.
3. Работа с иллюстрациями и поэтическим материалом
Иллюстрации:
Портреты Струйской, Новосильцевой, Ланской, Санти (5), Незвестной в розовом платье (6), Суровцевой (7), Ждановой (8), Неизвестной с голубым бантом (9), Екатерины II (10).
(5)
(5) (6)
(6)(7)
(7)Учитель. В России чаще всего все виды искусств следуют за литературой, которая в нашей стране — поистине царица. Но часто поэты и прозаики, напротив, вдохновляются созданиями живописцев.
В стихах Николая Заболоцкого, например, отразился прекрасный образ, созданный Рокотовым. Александра Петровна Струйская, урожденная Озерова, прожила долгую и непростую жизнь. Мать восемнадцати детей, она пережила многих из них за время своего более чем сорокалетнего вдовства. На портрете изображена натура поэтичная и несколько загадочная, полная обаяния и душевного богатства.
Рокотов, как правило, избегал парадных изображений, отказывался от пышной обстановки, эффектных и разнообразных композиций, поз и поворотов. Преодолевая дистанцию, отделяющую зрителей от модели, он как бы приближает портрет к нам, и вместе с художником мы с интересом всматриваемся в черты незнакомцев, в их глаза, мерцающие из-под полуопущенных век, стремимся проникнуть в многозначный, не во всем понятный мир этих людей. Художник не высказывает, как правило, категорических суждений, и в его портретах часто ощутимо нечто загадочное, некая сложность и противоречивость душевных движений. Их эмоциональное воздействие определяется тончайшими нюансами. Недосказанность волнует, дает простор воображению.
Портреты Струйской, Новосильцевой, Ланской, Санти, Суровцевой… Каждый из них — это прежде всего чувство, воплощенное с помощью гибкого и богатого языка живописи. Слова не могут в полной мере передать красоту и скольжение света на гладкой эмалевой поверхности, то мерцающего в глубине, то прорывающегося приглушенным жаром, едва уловимые переходы одного полутона в другой, затягивающий сумрак фона, из которого словно выплывают к нам бледные лица. Изысканное благородство палитры Рокотова, выразительность плавно струящихся мазков его кисти ставят художника в число самых выдающихся колористов своего времени.
Рокотовские портреты — это еще и история в лицах, рисующая нам картину давным-давно ушедшей эпохи. Они ценны для нас как источник понимания неразрывной духовной связи времен, питающей наш патриотизм.
О героинях его портретов известно так же мало, как и о самом художнике.
(8)
(8) (9)
(9) (10)
(10)4. Работа с текстом
Целевая установка:
Прочитайте текст. Что вы можете сказать о жизни Рокотова? Почему эти сведения столь скупы?
5. Осмысление художественного образа в контексте времени. Построение межвременных
художественных параллелей
Учитель. Повторюсь: о моделях Рокотова нам мало что известно. Но я предлагаю вам осмыслить образы и характеры, которые художник запечатлел на полотнах. Для этого обратимся снова к литературе, литературе мемуарной. Автор «Своеручных записок» могла бы быть матерью рокотовских моделей и по возрасту, и по духовному величию.
Мы должны признать, что старинная русская жизнь, несмотря на полуазиатский уклад и домостроевские воззрения на женщину, предоставляла достаточно условий, которые благоприятствовали появлению замечательных женских характеров. Перевоспитание в духе европейского гуманизма происходило медленно, семья держалась преимущественно старыми традициями. Там, где русские начала были крепкими, там европейское образование давало замечательные плоды.
Самый яркий пример тому — Наталья Борисовна Шереметева (11), в замужестве Долгорукая. Дочь фельдмаршала Шереметева, оставаясь воспитанной в духе старинных правил и идеалов, была в то же время вполне свободной, по-европейски светской, просвещенной, возвысившейся до поэтической красоты.
(11)
(11)Она оставила «Своеручные записки», в которых рассказывает об одном годе своей жизни. Это по содержанию, языку, стилю — художественная реалистическая проза, по жанру — одно из первых мемуарных произведений русской литературы. Удивительны правдивое описание быта и нравов послепетровской России, тонкая наблюдательность, гуманность, нетерпимость к несправедливости, искренность.
Откроем первые страницы: «Когда я на свет родилась, надеюсь, все приятели отца моего и знающие дом наш блажили день рожденья моего, видя радующихся родителей моих…
Отец мой и мать надежду имели, что я им буду утеха при старости…
Я очень склонность имела к веселью… Росла при вдовствующей матери моей во всяком довольстве, которая старалась о воспитании моем, чтобы ничего не упустить в науках, и все возможности употребляла, чтобы мне умножить достоинств… Я была очень любима у матери моей… Льстилась мною веселиться, представляла себе, когда приду в совершенные лета, буду добрый товарищ во всяких случаях, как должно благородной девушке быть…»
После двух лет траура по матери Наталью начинают вывозить в свет: «Надеюсь, тогда все обо мне рассуждали: такого великого господина дочь, знатство и богатство, кроме природных достоинств, обратит очи всех знатных женихов на себя».
Женихом Натальи стал Иван Долгорукий, любимец Петра II: «Любила его очень… Истинная и чистосердечная любовь его ко мне склонила.
Сперва это очень громко все было: все кричали: «Ах, как счастлива!» Моим ушам не противно было это слышать, а не знала, что это счастье мною поиграет, показало мне только, как живут люди в счастии, чтоб я узнала… За 26 дней благополучия, или сказать радости, сорок лет по сей день стражду…»
Скоропостижно скончался Петр II. Как сложилась дальше судьба Натальи, узнаем, читая ее «Записки»: «Я довольно знала обыкновение моего государства, что фавориты после своих государей пропадают… Сродники стали меня уговаривать, что я еще человек молодой. можно этому жениху отказать, когда ему будет худо… Это предложение так мне тяжело было… Я не имела такой привычки, чтоб сегодня любить одного, а завтра другого…
Какая же мне это радость и честная ли это совесть: когда он был велик, я с удовольствием за него шла, а когда он стал несчастлив — отказать ему? Я такому бессовестному совету согласия дать не могла.
И я была человек, все дни живота своего проводила в бедах, и все опробовала, гонения, странствия, нищету, разлучение с милым, все, кто что может задумать.
Подумайте, каково мне было! Будучи в 16 лет, ни от кого руку помощи не иметь и не с кем о себе посоветовать, а надобно и дом, и честь, и долг сохранить, и верность».
Указ предписывал «под жестоким караулом содержать, к нам никого не допущать, ни нас куда, кроме церкви, переписки ни с кем не иметь, бумаги и чернил не давать».
В Березове у семнадцатилетней княгини родился сын Михаил. О муже своем она пишет: «Я не постыжусь описать его добродетели, потому что я не лгу. И счастлива себя считаю, что я его ради потеряла, без принуждения, по своей доброй воле…»
На восьмом году ссылки Долгорукий был казнен: «Отняли у меня жизнь мою, беспримерного моего милостивого отца и мужа».
После смерти царицы Анны Иоанновны Наталья Долгорукая с двумя сыновьями возвращается в Москву. Ей двадцать семь лет, ее уговаривают снова выйти замуж, но она посвящает себя детям. Жизнь заканчивает в монастыре, где и пишет эти записки для внука.
5. Рефлексия
Учитель. Давайте вернемся к вопросу, прозвучавшему в начале урока:
Почему мы говорим именно о женских образах, а не о личности вообще? Чем обоснована такая постановка вопроса?
Какие пути вы прошли, чтобы на него ответить?
Ученики:
— Мы вспомнили изученное ранее, а именно мировоззрение наших предков, восточных славян, поговорили о месте, которое в нем отводилось женщине.
— Мы познакомились с поэзией Заболоцкого и творчеством художника Рокотова.
— Мы обратились к мемуарной литературе, познакомились с судьбой одной из русских женщин — Натальи Борисовны Долгорукой.
Учитель. Как вы сейчас ответите на этот вопрос?
Ученики:
— Русский женский характер заслуживает отдельного разговора. Не случайно женские образы стоят особняком в русском искусстве. Корни этого находим в глубокой древности, в необычном положении женщины в мире славян. Ее рассматривали как связующее звено между мирами: миром живых и миром мертвых, миром людей и миром дикой природы. Мы должны признать, что старинная русская жизнь, несмотря на полуазиатский уклад и домостроевские воззрения на женщину, предоставляла достаточно условий, которые благоприятствовали появлению замечательных женских характеров. Перевоспитание в духе европейского гуманизма происходило медленно, семья держалась преимущественно старыми традициями. Там, где русские начала были крепкими, европейское образование давало замечательные плоды.
6. Домашнее задание
Мы на следующем уроке продолжим эту тему на примере творчества Левицкого. Подберите, пожалуйста, материал как о самом художнике, так и о Смольном институте.
