yarodom
yarodom Летопись: Люди, места, события, свидетельства
«Россия-Матушка» — это узнаваемый символ русскости / российскости и в нашей стране, и за границей. Будучи встроенной в сложную систему идей и концепций, «Родина-Мать», «Россия-Матушка» получила воплощение и в текстах (философских, исторических, публицистических, художественных), и в визуальных образах.
Термин многозначен — некрасовские антиномии «убогая/ обильная», «забитая/ всесильная» лишь в незначительной степени передают многообразие смыслов, которые в нем заложены. Одним из факторов этого многообразия является то обстоятельство, что история данного символа сопровождается попытками различных дискурсов утвердить собственную, удобную для себя интерпретацию «России-Матушки», девальвировать его или заменить другим. Острота борьбы за обладание им свидетельствует о его важности в дискурсе национализма в России, основные концепты которого оказываются связанными с мифологией России-Матушки.
Как заметил Дж. Армстронг, символы в национальных сообществах действуют как пограничники, отделяющие Своих от Чужих (1). Именно таким «символическим пограничником» и выступает «Россия-Матушка». Подобно другим национальным символам, она принимает активное участие в идентификационных процессах. Как символ национального единства «Россия-Матушка» призвана сделать из суммы индивидов единую нацию. Однако риторика включения неразрывно связана с риторикой исключения: Враг – это очень значимый компонент дискурса о России-Матушке. В различных дискурсах – национальном, военном, политическом, имперском, гендерном – исследуемый символ устанавливает норму и девиацию, тем самым определяя Своих и Чужих (2).
Во-первых, «Россия-Матушка» участвует в маркировке Своих и Чужих в национальном дискурсе. Свои – это дети России-Матушки. Вместе с тем «Россия-Матушка» определяет норму отношения Своих к Чужим, в первую очередь к Западу, проводя тем самым внутренние границы и иерархии, продуцируя «более Своих» и «менее Своих» (а также внутренних Врагов).
Во-вторых, она отделяет Своих от Чужих в военном дискурсе. Враг – этот тот, кто угрожает существованию России-Матушки; Свои – это те, кто ее защищает и кто рассчитывает на ее помощь. Образы страдающей, насилуемой, защищающей, всемогущей, миролюбивой Родины занимают значительное место в российском военном дискурсе, будь то внешнеполитические конфликты или гражданское противостояние внутри страны. Дискурс России-Матушки обладает огромным мобилизационным потенциалом; во имя защиты Родины человек призван жертвовать и своей, и чужими жизнями.
В-третьих, в политическом дискурсе исследуемый символ активно эксплуатируется в дискурсивных практиках легитимации/делегитимации власти. Мифология иерогамии (3), священного брака Правителя и России-Матушки, играет заметную роль в обеспечении легитимности власти и организации определенного социально-политического порядка. Политическая оппозиция, в свою очередь, использует образ Родины, страдающей от произвола неправедной (и зачастую национально чуждой) власти.
В-четвертых, «Россия-Матушка» занимает важное место в «архиве» имперского дискурса, оказывая влияние на репрезентации России как полиэтнического и многоконфессионального государства. Россия может позиционироваться в качестве матери всех восточнославянских народов (русских, украинцев, белорусов) или даже всех народов, входящих в состав государства (хотя семейная метафора облегчает и иерархизацию внутри имперского порядка – скажем, при помощи характеристики русского народа как «старшего брата», появившейся в советской риторике во второй половине 1930-х годов). Покровительство, забота, бескорыстие, ассоциируемые с «Россией-Матушкой», включаются в репрезентации отношений с соседями, во внешнеполитический дискурс.
В-пятых, «Россия-Матушка», оказывает воздействие на каноны мужественности и женственности, принимает участие в определении гендерного порядка российского общества. Миф о русской женщине – спасительнице и русского мужчины, и нации («коня на скаку остановит, в горящую избу войдет») – развивается под влиянием материнского образа России. Оценка такой «женщины», как Россия, не может не оказывать воздействие на репрезентации русской женственности и русских женщин.
Говоря об идее «России-Матушки», отметим, что она проходит в своем развитии ряд этапов. Начало ее истории следует отнести к образу Матери-сырой земли — русскому варианту Великой Богини-матери. Другая стадия развития представлений о материнской сущности страны — это образ Русской земли, который проходит через всю историю древнерусской литературы: она представлена как живое существо; ее изображают в женском, чаще всего материнском, облике. В XVI веке она приобретает вид Святорусской матери-земли (Святой Руси) под влиянием работ Максима Грека и Андрея Курбского. В XVIII веке получает распространение концепт Отечества, однако и образ России-Матери остается востребованным, появляясь, в частности, в текстах В. Тредиаковского и М. Ломоносова, Г. Бужинского и Ф. Прокоповича.
К петровской эпохе восходят и первые опыты визуализации России в женском облике. Сюжет «Петр I, высекающий статую России» появляется на личной печати царя-реформатора, изготовленной Ф.-Х. Беккером (1711—1712). На ней изображен Петр I, с резцом и киянкой в руках, в процессе ваяния статуи России — женщины с державой и скипетром в руках, короной на голове и мантией на плечах. При этом необходимо подчеркнуть, что сам Петр выступил автором сюжета; страна создается правителем, мужское начало придает форму, душу началу женскому — образ, восходящий к античному мифу о Пигмалионе и Галатее (который, кстати, был хорошо известен царю).
Ил. 1. Б.-К. Растрелли. Бюст Петра I. 1723 г. Фрагмент.
Планы того же Б.-К. Растрелли по созданию триумфального столпа, увенчанного статуей с данным сюжетом, остались нереализованными, однако они нашли отражение в рукописи А. Нартова «Театрум махинарум» (1750-е годы): в ней представлен рисунок триумфальной арки, на фронтисписе которой мы видим статую России в облике женщины с горностаевой мантией на плечах, с короной на голове, скипетром в правой руке и мечом в левой (4).
К середине XVIII века относится и отклоненный Петром III проект триумфальной арки (А. Уваров, 1762), которую по случаю победы России в Семилетней войне предполагалось установить на Невском проспекте; арку должен был венчать шатер с женской фигурой, олицетворяющей Россию (5). Наконец, заслуживает внимания и сюжет гравюры Н. Колпакова « Аллегория на восшествии на престол императрицы Екатерины II» (1762-1763), на которой Россия в горностаевой мантии с изображением двуглавых орлов преподносит новой правительнице свое сердце (6).
Россия в женском облике появляется на горельефе «Заведение флота в России» (И. Теребенев, 1812), расположенном на аттике нижнего куба башни Адмиралтейства (ил. 2). В центре этого рельефа помещен Петр I, которому Нептун вручает трезубец в знак власти над морем. Россия изображена как сидящая справа от императора под лавровым деревом женщина с короной на голове; в правой ее руке палица Геркулеса, символ могущества, в левой – рог изобилия.
Ил. 2. И. Теребенев. Заведение флота в России. 1812. Фрагмент. Фото О. Сунгуровой.
В перечисленных образах национальная специфика «России-Матушки» практически не выражена: сходство с европейскими аналогами (в первую очередь, с «Британией») очевидно. Вместе с тем уже заметны основные функции «России-Матушки» – символизация национального / имперского единства и мобилизация на борьбу с чужеземной агрессией. Еще одна функция — легитимация власти — связана с идеей иерогамии, священного брака «Царя-Батюшки» и «России-Матушки», Правителя и Страны, которая получает отражение уже в древнерусских текстах и ритуалах, а в дальнейшем становится постоянным компонентом политической мифологии (10).
Мотив иерогамии заметен в произведениях М. Микешина — памятнике «Тысячелетие России» (1862) и рисунке «Плачущая Россия» (1894). Коленопреклоненная женщина, чья фигура венчает памятник, призвана выразить идею «полюбовной сделки» царя с народом (ил. 3) (13). Как безутешная вдова выглядит женщина на рисунке М. Микешина «Плачущая Россия», созданном в 1894 г. в память о гибели Александра II и опубликованном за несколько недель до коронации Николая II (ил. 4). Похожие изображения широко использовались и в период царствования последнего. «Торжествующая Россия» – так называется рисунок, помещенный на обложке «коронационного номера» журнала «Нива» (май 1896 г.) (14). Он изображает молодую женщину, лицо которой озарено ожиданием грядущего счастья: царствование понимается как союз правителя и народа, коронация – как бракосочетание Царя-Батюшки и России-Матушки.
Последняя четверть XIX века в контексте нашего исследования знаменательна тем обстоятельством, что «Россия-Матушка» становится элементом повседневности, появляясь на медалях, календарях, рекламных плакатах, в интерьерах городских усадеб (ил. 5, 6). Один из наиболее характерных примеров визуализации России этого периода — скульптура «Россия», выполненная в технике каслинского литья по модели Н. Лаверецкого для Всероссийской художественно-промышленной выставки, прошедшей в Нижнем Новгороде в 1896 году (ил. 7). Другой примечательный образец превращения исследуемого символа в элемент городского пейзажа – скульптурная композиция «Россия со щитом» (М. Харламов, 1912), помещенная на крыше здания правления страхового общества «Россия» в центре Петербурга, на Большой Морской улице (ил. 8).
Ил. 5. Медаль Всероссийской выставки 1882 г. (17)
Ил. 7. Н. Лаверецкий. Россия. 1896 г. (19)
Ил. 8. М. Харламов. Россия со щитом. 1912 г. Фото О. Сунгуровой.
Период первой русской революции становится временем визуального оформления идеи России-женщины, страдающей от произвола государства, чиновников и неправедной власти, — идеи, восходящей к текстам Андрея Курбского и получившей развитие в народнической идеологии (напр., ил. 9). Власть, в свою очередь, использовала «Россию-Матушку» в качестве символа единства, апеллируя тем самым к мифологии иерогамии. Так, в Высочайшем манифесте от 6 августа 1905 года объявлялось учреждение Государственной думы и говорилось: «…избранные доверием всего населения люди окажут полезное и ревностное содействие в трудах Наших на благо общей Нашей Матери, России, и утверждению единства, безопасности и величия Государства и народного порядка и благоденствия. Твердо уповаем, что с помощью Всемогущего Бога и единодушными усилиями всех своих сынов Россия выйдет с торжеством из постигших ее ныне тяжких испытаний…» (20). Россия как символ единения Своих (верноподданных) против Чужих (революционеров) появляется на картине «Святая Русь» из главного храма Царицынского монастыря: бунтовщики в страхе бегут от молодой женщины с мечом в правой руке (ил. 10).
Ил. 10. Святая Русь. 1900-е гг. (22)
«Россия-Матушка» активно вовлекается в военный дискурс XIX (23) и начала XX века. «В сознании правоты и силы» – название этого рисунка, опубликованного в первые дни русско-японской войны, отражает важную функцию данного образа в военной пропаганде. Репрезентация собственной страны при помощи образов чистых и непорочных женщин — обычный прием пропаганды, построенный на представлениях о фемининном как начале чистоты, непорочности, бескорыстия, морального превосходства. Моральное преимущество России призвана выразить фигура женщины с голубем мира в правой руке и с мечом – в левой. Коварство и варварство Врага символизирует подкрадывающийся сзади полуголый самурай (любопытно, что за его спиной – не только азиатский дракон, но и силуэт американской статуи Свободы) (ил. 11). В качестве аллегории силы женская фигура используется и на другом рисунке из журнала «Нива»: «Россия» в древнерусской воинской одежде сражается на бастионах Порт-Артура (ил. 12). Грядущую победу символизировал образ России-женщины с плаката «К войне России с Японией» (ил. 13) (24).
Ил. 11. А. Кудрявцев. В сознании правоты и силы. 1904 г. (25)
Ил. 12. С. Животовский. Слава защитникам Порт-Артура. 1904 г. (26)
Ил. 13. К войне России с Японией. 1904 г. (27)
Аналогичные функции исследуемый символ был призван выполнять и в период Первой мировой войны. Прежде всего, он предназначался для демонстрации справедливого характера войны со стороны России и чистоты намерений российского правительства.
В связи с этим представляет интерес лубок «Согласие», на котором три женские фигуры символизируют Россию (Вера), Англию (Надежда) и Францию (Любовь) и тем самым воплощают нравственную безупречность целей и мотивов ведения войны странами Антанты (ил. 14).
Кроме того, обращение к «России-Матушке» предполагало использование таких смысловых оттенков образа матери, как сила, власть, мудрость. Образ всемогущей и всепобеждающей России включался в обоснование идеи неизбежного поражения Германии («Россия за правду» (ил. 15), «Россия и ее воин» (ил. 16), «Проснувшаяся») (28).
Ил. 15. Россия за правду. 1914 г. (30)
Ил. 16. Россия и ее воин. 1914 г. (31)
Наконец, этот символ акцентировал страдания и жертвенность России, ее скорбь по павшим воинам, апеллируя к гендерной идентичности русских мужчин и, следовательно, выступая в качестве одного из механизмов военной мобилизации. Так, скорбь России по своим сыновьям отражена на плакате «Москва русским воинам в плену» (32).
Ил. 17. Максимов А. Голосуйте за Партию народной свободы. [Список №] 2. 1917 г. (37)
Ил. 18. Н. Н иколаевский. Почести и услуги, оказанные большевиками матери России. Фрагмент. 1917 г. (38)
Ил. 19. В жертву Интернационалу. 1919 г. (39)
Во-первых, исследуемый образ использовался белогвардейцами и имел прочные ассоциации с идеологией и мифологией царского режима. Более того, многие противники царизма, поддерживающие Февральскую революцию и критикующие большевиков, также позиционировали себя как защитников России-Матушки. Так, в статье Э. Хэминуэй рассматриваются листовки осени 1917 года; в них образ Родины-Матери, которой грозит опасность со стороны большевиков, занимает центральное место (42).
Во-вторых, советская идентичность 1920-х годов фактически элиминировала этнический компонент, замещая его классовым; нигилистическое отношение к национальному, характерное для части большевиков этого периода, проявило себя в преуменьшении значимости «материнского» компонента нации.
В-третьих, менее всего большевистская революция была задумана как антиевропейская; скорее она была направлена именно против «азиатчины» в российском обществе (43). По оценке И. Нойманна, большевики взяли на вооружение идею «двух Европ»; в их идентификационных стратегиях до конца 1920-х основной была дихотомия «подлинной Европы» и «ложной Европы», и себя они воспринимали в качестве лидера первой (44). Одним из символов отсталости, того, что предполагалось преодолеть в результате революционных преобразований, в глазах большевиков и явилась «Россия-Матушка», «толстозадая баба Россия» (45).
В-четвертых, мировоззренческая система большевиков была построена на маскулинных ценностях и недоверии к ценностям фемининным. Для ранней советской идеологии было свойственно уничижение (если не уничтожение) фемининного (46). Ценности, которые вдохновляли сторонников большевистской революции (рационализм «научного социализма», сила воли, организация, дисциплина), традиционно воспринимаются как атрибуты мужчины. Очевидно, подобная рецепция гендерного измерения новой эпохи вряд ли могла способствовать восприятию страны в материнском облике. Выше мы рассмотрели те немногочисленные случаи, когда в советской визуальной пропаганде Своим атрибутируются фемининные качества, а Чужим – маскулинные. Однако гораздо большее распространение получила противоположная тенденция. В большевистской иконографии Советскую Россию – как и СССР – символизирует мужчина (47).
В этом плане показательной является карикатура И. Малютина «Молодая и пожилая дамы», напечатанная в журнале «Крокодил» в 1922 году, на которой Европу олицетворяет «пожилая» Марианна, а РСФСР — молодой пролетарий (48). Фигура рабочего, очевидно, и стала тем символом коллективной идентичности, который большевики использовали вместо «России-Матушки» (49).
Как правильно пишется слово «Россия-матушка»
Источник: Орфографический академический ресурс «Академос» Института русского языка им. В.В. Виноградова РАН (словарная база 2020)
Делаем Карту слов лучше вместе
Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать Карту слов. Я отлично умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!
Спасибо! Я стал чуточку лучше понимать мир эмоций.
Вопрос: вылов — это что-то нейтральное, положительное или отрицательное?
Предложения со словом «россия-матушка»
Цитаты из русской классики со словом «Россия-матушка»
Отправить комментарий
Предложения со словом «россия-матушка»
Россия-матушка всегда рассчитывает на ратников своих.
– А вы? – спросила я, почти не удивляясь такой халатности: Россия-матушка давным-давно приучила меня к подобным историям, коих я слышала великое множество.
Россия-матушка 70 лет молчала, а тут разверзлись уста, и понеслось. Разгул «гласности» на фоне оголтелой «демократии».
Карта слов и выражений русского языка
Онлайн-тезаурус с возможностью поиска ассоциаций, синонимов, контекстных связей и примеров предложений к словам и выражениям русского языка.
Справочная информация по склонению имён существительных и прилагательных, спряжению глаголов, а также морфемному строению слов.
Сайт оснащён мощной системой поиска с поддержкой русской морфологии.
Матушка Россия
Матушка Россия (Россия-матушка, Мать-Россия, Матушка Русь) — неофициальная, светская национальная персонификация России в России и за границей; важный компонент национальной идентичности, получивший отражение в литературе, искусстве, военной пропаганде, политической риторике, массовой культуре.
Содержание
Военная пропаганда
В качестве национального символа «Россия-Матушка» призвана сплотить русских («сыновей и дочерей России») и мобилизовать их на коллективные действия. Мобилизационный потенциал образа России-Матушки ярко проявляется в военное время: во имя защиты Родины, страдающей от иноземных захватчиков, человек призван жертвовать и своей, и чужими жизнями, а невыполнение долга перед страной осуждается как сыновняя неблагодарность. Военная пропаганда рисует Россию в образе женщины также для того, чтобы продемонстрировать её миролюбие и тем самым обеспечить моральное превосходство над противником или подчеркнуть силу родной земли.
Политическая риторика
Материнский символ страны является значимым элементом российской политической культуры. Для подтверждения собственной легитимности власть использует идею иерогамии, священного брака «России-Матушки» и правителя, [1] который представлен в качестве её защитника от угрожающих ей врагов, внешних и внутренних. Политическая оппозиция, в свою очередь, привлекает образ Родины, страдающей от произвола власти, которая объявляется неправедной и зачастую национально чуждой (например, в народничестве XIX века). [2]
История
Средневековый период
Идея «России-Матушки» берет начало в образе Матери-сырой земли — русском варианте Великой Богини-матери. В древнерусской культуре получил распространение образ Русской земли, изображаемой в женском, чаще всего материнском, облике. [3] В XVI веке она приобретает вид Святорусской матери-земли (Святой Руси) под влиянием работ Максима Грека и Андрея Курбского.
 | Прогрызли они чрево у матери своей, святой русской земли, что породила и воспитала их поистине на беду свою и запустение! Российская империяВ петровскую эпоху для обозначения государства чаще используется термин «Отечество», однако и образ России-Матери появляется в текстах Феофана Прокоповича и Гавриила Бужинского, а позднее В. Тредиаковского и М. Ломоносова. [6] В последующие два столетия образ получает широкое распространение в литературе, изобразительном искусстве, музыке, военной и политической пропаганде. [7] Екатерина II была властной самодержицей и потакала прихотям дворян, за что Сенат предложил ей принять титул «Мать Отечества», царица отказалась, но впоследствии титул негласно закрепился за ней, и верноподданные часто обращались к ней как «Матушка». Успехи Российской Империи в последней трети XVIII столетия тоже ассоциировались с Екатериной II. Советский периодВ период Октябрьской революции и Гражданской войны образ активно включается в пропаганду сторонников Белого движения, интерпретировавшую борьбу с большевиками в качестве сражения с «инородцами» как «угнетателями России-Матушки». [8] Идея страдающей Родины характерна и для культуры Русского Зарубежья. [9]
|
