Садизм и мазохизм
Склонность причинять боль сексуальному объекту и ее противоположность, эти наиболее часто встречающиеся и самые важные перверсии, в двух ее формах, активной и пассивной, были названы фон Краффтом-Эбингом садизмом и мазохизмом (пассивная форма). Другие авторы предпочитают более узкое обозначение «алголагния», подчеркивающее удовольствие от боли, жестокость, тогда как в названиях, выбранных Краффтом-Эбингом, на передний план выдвигаются всякого рода унижение и покорность.
Корни активной алголагнии, садизма, легко можно выявить в нормальном поведении. Сексуальность большинства мужчин обнаруживает примесь агрессии, стремления покорять, биологическое значение которого, пожалуй, состоит в необходимости преодолевать сопротивление сексуального объекта еще и другим способом, а не только посредством ухаживания. В таком случае садизм соответствовал бы ставшему самостоятельным, чрезмерным агрессивному компоненту сексуального влечения, выдвинувшемуся на главное место благодаря смещению.
В обычном словоупотреблении понятие садизма колеблется от просто активной, а затем насильственной установки по отношению к сексуальному объекту до исключительной связи удовлетворения с его подчинением и жестоким с ним обращением. Строго говоря, только последний крайний случай имеет право называться перверсией.
Аналогичным образом обозначение «мазохизм» охватывает все пассивные установки по отношению к сексуальной жизни и к сексуальному объекту, крайним выражением которых является связь удовлетворения с переживанием сексуальным объектом физической или душевной боли. Мазохизм как перверсия, по-видимому, больше отдалился от нормальной сексуальной цели, чем его противоположность; сначала следует выразить сомнение, появляется ли он первично и не возникает ли он регулярно скорее вследствие преобразования садизма. Нередко можно видеть, что мазохизм представляет собой не что иное, как продолжение садизма, обращенного против собственной персоны, которая вначале занимает место сексуального объекта. Клинический анализ крайних случаев мазохистской перверсии приводит к взаимодействию целого ряда моментов, которые преувеличивают и фиксируют первоначальную пассивную сексуальную установку (комплекс кастрации, сознание вины).
Преодолеваемая при этом боль присоединяется к отвращению и стыду, которые противопоставлялись либидо в качестве сопротивлений.
Садизм и мазохизм занимают особое место среди перверсий, поскольку лежащая в их основе противоположность активности и пассивности относится к общим характерным особенностям сексуальной жизни.
То, что жестокость и половое влечение теснейшим образом взаимосвязаны, вне всякого сомнения, доказывает история человеческой культуры, но при объяснении этой взаимосвязи никто не пошел дальше подчеркивания агрессивного момента либидо. По мнению некоторых авторов, эта примешивающаяся к половому влечению агрессия является, в сущности, остатком каннибальского вожделения, то есть в ней задействован аппарат овладения, служащий удовлетворению другой, в онтогенетическом отношении более древней важной потребности.[89] Также утверждалось, что всякая боль сама по себе содержит возможность ощущения удовольствия. Мы хотим ограничиться впечатлением, что объяснение этой перверсии отнюдь не может считаться удовлетворительным и что при этом, возможно, соединяются несколько душевных стремлений, создавая один эффект.
Самая поразительная особенность этой перверсии заключается, однако, в том, что ее активная и ее пассивная формы постоянно встречаются вместе у одного и того же лица. Кто испытывает удовольствие от того, что причиняет другим боль в сексуальном отношении, тот также способен испытывать наслаждение от боли, которая может у него возникать от половых отношений. Садист – это всегда одновременно и мазохист, хотя активная или пассивная сторона перверсии у него может быть выражена сильнее и представлять собой его преобладающую сексуальную деятельность.[90]
Мы видим, таким образом, что некоторые из извращенных наклонностей регулярно проявляются как пары противоположностей, чему с учетом приводимого далее материала можно приписать большое теоретическое значение.[91] Кроме того, очевидно, что существование пары противоположностей садизм-мазохизм нельзя непосредственно вывести из примешивания агрессии. Напротив, следовало бы попытаться связать такие одновременно существующие противоположности с объединенной в бисексуальности противоположностью мужского и женского, для которой в психоанализе часто можно ввести противоположность активного и пассивного.
Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Продолжение на ЛитРес
Читайте также
Сиамские близнецы: садизм и мазохизм
Садизм
Садизм Маркиз де Сад, до конца испивший чашу эгоизма, несправедливости и ничтожества, настаивает на истине своих переживаний. Высшая ценность его свидетельств в том, что они лишают нас душевного равновесия. Сад заставляет нас внимательно пересмотреть основную проблему
Мазохизм
Мазохизм Садизм и мазохизм занимают особое место среди перверсий, так как лежащая в их основе противоположность активности и пассивности принадлежит к самым общим характерным чертам сексуальной жизни. Вильгельм Райх «Мне сейчас 16 лет. И я сильно возбуждаюсь, когда меня
Садизм и мазохизм
Садизм и мазохизм Склонность причинять боль сексуальному объекту и ее противоположность, эти наиболее часто встречающиеся и самые важные перверсии, в двух ее формах, активной и пассивной, были названы фон Краффтом-Эбингом садизмом и мазохизмом (пассивная форма). Другие
Символический садизм
Символический садизм Приведенными выше случаями не исчерпываются еще все формы проявления садистского влечения к женщинам. Если это влечение не чрезмерно или если еще есть достаточно интенсивно этическое противодействие, то может случиться, что извращенное стремление
Мазохизм и садизм
Сиамские близнецы: садизм и мазохизм
Садизм
Садизм Маркиз де Сад, до конца испивший чашу эгоизма, несправедливости и ничтожества, настаивает на истине своих переживаний. Высшая ценность его свидетельств в том, что они лишают нас душевного равновесия. Сад заставляет нас внимательно пересмотреть основную проблему
Мазохизм
Мазохизм Садизм и мазохизм занимают особое место среди перверсий, так как лежащая в их основе противоположность активности и пассивности принадлежит к самым общим характерным чертам сексуальной жизни. Вильгельм Райх «Мне сейчас 16 лет. И я сильно возбуждаюсь, когда меня
9. Садизм и де Сад
9. Садизм и де Сад Примечательно, что человек, давший свое имя садизму, Донасьен Альфонс Франсуа Маркиз де Сад, расценивался как образец французской революционной добродетели.Садистское расстройство личности включает использование жестокости или насилия, чтобы
Садизм и мазохизм. Эффект мортидо
Почему психически больные радуются от страдания? Почему иногда и здоровый человек чувствует приятные ощущения при физической или психологической боли? На эти вопросы вы здесь сможете получить ответ. А самое главное, увидите практические примеры проявления мазохизма и садизма у людей, которым проводился психоанализ.
Оглавление
Приведённый ознакомительный фрагмент книги Садизм и мазохизм. Эффект мортидо предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.
Иллюстратор Виктория Вячеславовна Филатова
© Алексей Сергеевич Шакин, 2019
© Виктория Вячеславовна Филатова, иллюстрации, 2019
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Садизм и мазохизм или эффект мортидо
Аннотация. История данной книги берет начало с небольшой статьи в интернете, которая вызвала массу споров среди читателей, так как предлагался новый взгляд на сущность садизма и мазохизма, и его формы проявления.
Чтобы оценить пользу данной книги, стоит отметить, что автор Шакин Алексей Сергеевич — практик и писатель. Имея приличный психотерапевтический опыт, он собрал все свои наблюдения по этому вопросу в небольшую книгу, которая по праву заслуживает внимания.
Книга написана достаточно легким и простым языком, что делает ее понятной для восприятия широкого круга читателей. К тому же, по всем ключевым моментам приведены разъясняющие жизненные примеры. Название книги может вводить в шок своей откровенностью, её можно критиковать, но прочитать стоит обязательно, чтобы дать произведению объективную оценку.
Книга основана на компенсаторической теории, которая изложена в тексте книги «Компенсаторика», где говорилось о том, что человек при невыполнении естественных психологических функций постепенно приходить к расстройству психики. Основные функции находятся в эго — жить для себя, и альтру — жить для других. Обе эти функции 3 также диалектичны 4 (противоречивы) по отношению друг к другу и имеют множество форм проявления при столкновении. Но все это зависит от структуры психики и психологической энергии, распределяющейся в психике. Поэтому, мы также рассмотрим влияние двух психологических энергий, которые выделял З. Фрейд: либидо и мортидо. Либидо — это, в широком смысле, энергия жизни, а в наиболее узком смысле — сексуальное желание. Мы будем использовать термин «Либидо», как желание, как всё то, что приятно человеку. Мортидо по З. Фрейду является энергией смерти, стремление вернуться к первичному состоянию, мы же будем понимать мортидо, как психологическую энергию, мотивирующую разрушать и менять эго человека. Эго — центральное звено структуры психики человека по З. Фрейду. Ему соответствуют такие понятия как сознание и «Я». Мы рассматриваем эго, как все то, что человек считает своим и все, то что ему приятно и любимо. Например, если человеку нравится фильм, то значит, что он себя косвенно (неосознанно) или прямо идентифицирует (ассоциирует) с героями или сюжетом. А так как «Я» приятно, то и всё, что с ним близко тоже. Поэтому эго — либидо наполненная часть психики. Нарисованный любимый цветок или любимое дерево, любимое животное и так далее, будет связанна с характеристиками самого человека, которому это нравится, что применяется при анализе рисунков. Именно, совместная работа либидо и мортидо приводить к тому, что мы называем мазохизм и садизм. То есть, приятное либидо (желание) человек получает от разрушения, а разрушение есть энергия мортидо. Как и, от чего может происходить такое, казалось бы, не логичное действо с психикой человека? Все это вы можете узнать в данной работе.
1 Защита эго, как причина мазохизма
Почему нервно больные радуются от страдания? Почему иногда и здоровый человек чувствует приятные ощущения при страдании? Конечно, это приятное находится на грани неприятного. Психоанализ 5 в первую очередь уделяет внимание детству и рассматривает многие наши ощущения и психические закономерности, как последствия детской истории жизни, что и в этом случае полностью раскрывает причину того, почему можно ощущать приятные эмоции при страдании. Поэтому, в каком-то смысле, практически все люди проходят стадию мазохизма в детстве. Под этой стадией подразумевается манипуляция окружающими, особенно взрослыми, через свои поступки, похожие на самобичевание. Например, плакать, не есть, не ходить в туалет и другие примеры. И если человек не уходит от детских методов взаимодействия с окружающими, то это может переходить, в том числе, и в мазохизм. А приятные ощущения только как воспоминания хороших исходов таких манипуляционных действий. Когда во взрослой жизни остаются ощущения, а само воспоминание находится в неосознанном состоянии. На практике же такое поведение для взрослого приносит вред.
В чем истоки? Для начала хотелось бы привести элементарный пример из жизни ребенка. Представьте себя ребенком, у вас болит зуб, и вас ведут к стоматологу, вы никогда не видели этого врача и не знаете, что он с вами сделает, идете как на казнь, и вы боитесь, что он будет вырывать часть вас в виде зуба. И тут из кабинета выходит врач и говорит, что он сегодня не может обслужить вас и нужно приходить завтра. В этом случае родитель расстроен, а вот счастье ребенка зашкаливает — он избавился от «смерти», и он чувствует приятные ощущения, хотя зуб все равно болит. И тут происходит столкновение приятного с болью, это столкновение является предтечей мазохизма. Казалось бы, боль и разрушение эго, но в этом случае ребенок скорее сохранил свое эго, так как часть его не вырвано. И внешний «дядя» не вмешался в его пространство. Вот и получается, что само начало мазохизма идет от сохранения своего эго. Однако для трансформации эго, ее взросления и изменения есть энергия мортидо, смешанная с либидо, позволяющее получать удовольствие при разрушении эго. И если эта энергия не используется на благо, на развитие и взросление, то она направляется на другие сферы и разрушает полезные части эго, например, тело человека или какие-то психологические связи. Под разрушением целостности эго подразумевается также добавка новой части к эго, что является позитивным эффектом мортидо. Только в детстве обычно в эго скорее не добавка происходит, а создание и обтачивание границ эго. Добавка же только в знаниях и опыте.
Следующий пример — это расставание со своей второй половинкой. У всех людей, которые не имеют успех в личной жизни, либо часто меняют партнеров, есть одно схожее ощущение при расставании — это приятное ощущение, которое находится рядом со слезами или агрессией. Тут проявляется и садистское стремление заодно. Вообще садизм и мазохизм мы считаем двумя сторонами одной медали. Так вот это ощущение может показаться странным, но оно приходит как причина того, что «К счастью, мне не пришлось разрушать свое Эго», однако не только из-за этого, есть и другие причины, заставляющие чувствовать приятное при страдании и боли. Более подробно об этом вы прочитаете в главе 3 «Привлечение внимания через мазохизм». Мы сторонники компенсаторической теории психоанализа, вывели четыре общих причины того, почему боль и страдания могут сопровождаться приятными чувствами и ощущениями:
2) Эго-защита. Само «Эго» по Фрейду состоит из приятных ощущений, а неприятные отпадали от большого эго 7 ребенка. Поэтому, если человек сохраняет свое эго, то он имеет радость. А разрушаться она может при любых формах обновления человека и самое сильное разрушение при первом половом акте или после смерти близких. Также изменение формы эго происходит от новой дружбы или открытии своего внутреннего мира другому человеку. И все это сопровождается страхом, как инстинкт самосохранения, который направлен на сохранения эго в первую очередь. Но тут же при благоприятном разрушении, например, взаимная любовь, либидо приносит достаточно наслаждения. Но когда нас бросают (мазохизм) или мы бросаем (садизм), то все это сопровождается приятным ощущением того, что эго сохранилось. Тоже происходит с зубным врачом и ребенком.
3) Управлять посредством мазохизма. Страдания дают возможность ребенку и инфанту 8 получить что-то желаемое или уйти от не желаемого. Подобно примеру в моей книге «Страх и агрессия» 9 про то, как ребенок поднял свою температуру тела ради того, чтобы не идти в школу и в этот же день благополучно опустил ее, чтобы пойти на концерт любимой группы. Или, когда ребенку плохо, то окружающие люди начинают выполнять его желания. То есть здесь идет прямое удовлетворения лидерства и желаний. За счет страдания ребенок может заставить родителей, которые его превосходят по силе и статусу, работать на себя еще больше обычного. Безусловно, это приятно, это либидо.
4) Страдания как «честь и доблесть». Признание: «Я крутой, потому что я терплю и переживаю страдания. Если я страдаю — я герой». Как пример известности распятия и страдания Христа, что для настоящего христианина даже блаженство (самое приятное чувство) страдать ради Христа и быть подобным ему, то есть, если тебя гонят и презирают, значит ты лучший, ты подобен Богу. Снова лидерское стремление. Или, когда человек чрезмерно много работает и показывает тем самым свою силу и геройство, что далеко не всегда приносит пользу. Далее в книге мы рассмотрим пример суицидального поведения, как попытку показать свою «доблесть».
Все эти четыре причины могут влиять на человека любого возраста, и приятное ощущение может существовать при страдании так же явно, как и «Сверх-Я» при нарушении норм. Поэтому вполне объяснимо стремление некоторых людей, чаще меланхоликов, что-то терять, страдать, плакать и все время попадать в передряги. И чтобы обрезать эту связь нужно копаться в детстве и во всех случаях получения награды за страдания в истории психики конкретного человека, чтобы дать ему осознать вытесненный материал и помочь понять, что его мотивирует к садистским и мазохистским наклонностям.
2 Влияние психологических типов на сексуальные предпочтения
Прежде чем перейти к практическим примерам, нельзя не затронуть такую типологию личностей, как соционика. Она нам поможет понять, где грань того, что мы называем сексуальным извращением или нормальным предпочтением. Под извращением или перверсией мы будем понимать причинение физического и психологического вреда себе или другому человеку, или, как нарушение целостности тела и психики человека.
Хотя психология, конечно, шире смотрит на то, что такое садизм и мазохизм. И это не только причинение физического вреда, но и психологическое унижение, причинение психологического вреда себе или другим, но более явно мы можем увидеть физические нарушения.
Так зачем нам соционика? В данной типологии выделили 4 типа сексуальности: инфантил, заботливый, агрессор, виктим. На практики каждый из них может быть садистом или мазохистом. Однако есть определенные предрасположенности, например, к садизму больше будут предрасположены сенсорики: агрессор и заботливый; а к мазохизму виктим и инфантил. Типы сексуальности разделили по иррациональным функциям: сенсорика и интуиция.
1. Черная сенсорика — «агрессивные» или «охотники» (Жуков, Горький, Наполеон, Драйзер).
2. Белая интуиция — «виктимные» или «жертвы» (Есенин, Гамлет, Бальзак, Джек Лондон)
3. Белая сенсорика — «заботливые» или «отец-мать» (Гюго, Дюма, Штирлиц, Габен)
4. Черная интуиция — «инфантильные» или «сын-дочь» (Робеспьер, Дон Кихот, Достоевский, Гексли).
Практика показывает, что действительно, агрессоры чаще бывают садистами, а виктимы мазохистами, что не исключает и других закономерностей, если речь идет о расстройствах психики. Так как при здоровой психике, у агрессора только желание полностью обладать объектом своей любви, а у виктима желание отдаться этому обладанию. А среди инфантилов и заботливых невротиков также не исключено появление садизма и мазохизма. Дальше по тексту мы иногда будем обращаться к данным типам сексуальности.
3 Причинение себе вреда — мазохизм
3.1 Привлечение внимания через мазохизм
В данном случае у девушки психологический тип гамлет: этико-интуитивный экстраверт, виктим. Один из часто встречающихся у всех типов людей пример мазохизма — это перенос психологических страданий на физические страдания, чтобы отвлечься от душевной боли. Душевная боль человеком часто воспринимается, как более сильное давление, чем физическая: «Все началось с того, что я стала встречаться с парнем. Это было как раз, когда я поступила в медицинский. Он был манипулятором, беженцем из Украины, хотя я точно не знаю. Для меня мы встречались, для него нет, он очень сильно запал мне в душу, но он любил „играть“ со мной и это причиняло немыслимые страдания, и я не выдерживала и резала себе руки».
jaso4ka
jaso4ka Психология садомазохизма
тетрадь Тамары Кулинкович
Современное понимание садизма и мазохизма
в сексологии и психиатрии
Тамара Кулинкович
Резюме
До недавнего времени феномены садизма и мазохизма рассматривались в психологической, психиатрической и сексологической практике как виды нарушения сексуального влечения, или парафилии. Однако, вследствие изменения взглядов общества на данные феномены и широкого распространения их среди психически нормальных людей, современными психиатрами активно обсуждается вопрос об исключении этих форм сексуальной активности из списка сексуальных девиаций. В статье рассматривается эволюция сексологических и психиатрических представлений о феноменах садизма и мазохизма, а также обсуждаются тенденции в изменении научной и общественной оценки данных практик.
Употребленные впервые в качестве психиатрических терминов, понятия садизм и мазохизм, наряду с использованием в клинической практике, получили широкое распространение во многих сферах научного знания.
В свою очередь, параллельно с процессами расширения области применения данных понятий, происходит переоценка их значения и переосмысление отношения к ним, как со стороны клиницистов, так и со стороны общественного сознания. Последнее замечание является наиболее актуальным в свете разворачивающейся в психологическом и психиатрическом сообществе полемики об исключении диагноза “садомазохизм” из диагностических руководств. Как в научном, так и в общественном сознании до сих пор существуют представления о садомазохизме как о психическом или, по крайней мере, нравственном недуге. В то же время, согласно мнению многих западных ученых, отношение к садомазохизму как к психическому или сексуальному расстройству устарело, и психологам пора признать взгляды общества на этот феномен, изменившиеся в сторону понимания и принятия. Таким образом, представляется интересным проследить эволюцию научных представлений о феноменах садизма и мазохизма от момента их первого употребления и до наших дней.
Введение понятий “садизм” и “мазохизм”
Термины “садизм” и “мазохизм” впервые ввёл немецкий психиатр Р. фон Крафт-Эббинг в 1886г. Они были образованы от имен писателей Маркиза де Сада и Л. фон Захера-Мазоха, подробно описавших феномены в своих произведениях. Согласно Р. Крафт-Эббингу: “Садизм есть ощущение полового удовольствия, доходящее до оргазма при виде и при испытывании наказаний и других жестокостей, совершаемых над человеком или даже над животным; садизмом называется также стремление причинять другим живым существам унижение, страдания, даже боли и раны с целью вызвать ощущение сексуального удовольствия” [4, с.93]. В свою очередь, мазохизм – это “направленность полового влечения на представления, имеющие своим содержанием подчинение лицу другого пола, и на то, чтобы испытать его насильственные действия по отношению к себе” [4, с.137].
В распространенном значении садизмом принято считать “ненормальную страсть к жестокостям, мучительству, наслаждение чужими страданиями” [14, с.572], а также “вид полового извращения, при котором для получения удовлетворения необходимо причинить физическую боль партнеру” [2, с.1140]. Мазохизмом принято считать “получение морального удовлетворения от причинения себе нравственных страданий; самоистязание”, а также “вид полового извращения, при котором для получения удовлетворения необходимо ощущение боли” [2, с.513,]. В данных словарных определениях хорошо отражена тенденция к употреблению терминов “садизм” и “мазохизм” вне контекста сексуального взаимодействия людей, что значительно расширяет область употребления определяемых понятий.
Что касается мазохизма, то З. Фрейд считал, что в боли есть некоторое удовольствие, а потому незначительная доля мазохизма присуща каждой психологической структуре. Кроме того, подчеркивалась свойственная женской природе пассивность и зависимость, выражающаяся в мазохистском поведении. Однако, за исключением случаев мазохистских перверсий, либо поиск страдания, либо удовольствие, либо то и другое бессознательны [11, с. 104]. Такой вид мазохизма З. Фрейд определял понятием “эрогенный”. Оно обозначает сексуальную девиацию мазохистской направленности, основным условием которой является связь между сексуальным удовлетворением и болью [11, с. 223]. Наряду с эрогенным мазохизмом З. Фрейд также выделял “женский” и “моральный” мазохизм [11, с. 104], не связанные напрямую с сексуальным компонентом.
В продолжение точки зрения Р.фон Крафт-Эббинга и З. Фрейда, современная сексология рассматривает садистские и мазохистские черты, проявляющиеся до определенного предела, как элементы гиперролевого поведения. По мнению сексологов, в нормальном половом акте достаточно четко выступают определенные элементы садизма у мужчин и мазохизма у женщин, в связи с чем гиперролевое поведение обычно воспринимается как естественная мужественность или женственность и особого внимания сексопатологов не привлекает.
В случаях, когда садистские или мазохистские тенденции выходят за пределы нормального поведения, они считаются патологическим гипермаскулинным или гиперфеминным поведением и определяются как расстройства [13, с. 417 – 418].
Таким образом, определяющим фактором отнесения садистских либо мазохистских элементов поведения к психическим расстройствам является переход ими границы “нормального поведения”. Известно, что граница “нормальности” в поведении, помыслах и побуждениях человека определяется при использовании большого количества инструментариев. В клиническом применении роль таких инструментариев выполняют диагностические руководства.
Оценка садизма и мазохизма в диагностических руководствах
Важным этапом в развитии научных взглядов на природу сексуального садизма и мазохизма стало упразднение в диагностических руководствах таких терминов, как “извращение” и “болезнь” в отношении данных феноменов. В диагностическом руководстве МКБ-10 заменой слова “болезнь” стало “расстройство”, а в DSM-IV – “парафилия”. Все эти изменения были приняты с целью избежать определения сексуальных девиаций как психиатрических или сексологических расстройств, подчеркивая существование “клинически распознаваемого набора симптомов или поведенческих признаков, которые в большинстве случаев связаны с дистрессом или нарушением функций и всегда проявляются на индивидуальном уровне и часто – на групповом или социальном (но не только на последних)” [1].
Одной из попыток проведения разграничения между различными формами выраженности сексуальных девиаций стало введение в DSM-III-R критериев тяжести для парафилий. Так, выделялась легкая степень, при которой “личность испытывает выраженный дистресс от периодических парафильных побуждений, однако никогда не реализует их”; средняя: “личность изредка реализует парафильные побуждения”; тяжелая: “личность реализует парафильные побуждения с периодическим постоянством” [1].
В версии DSM-IV выделение степеней тяжести более не проводилось, но предлагались два критерия, общие для всех парафилий:
“А. существование на протяжении не менее 6 месяцев периодически повторяющихся, интенсивных, сексуально возбуждающих фантазий, сексуальных побуждений или поведения.
Б. фантазии, сексуальные побуждения или поведение вызывает клинически значимый дистресс либо нарушение в социальной, профессиональной или других важных областях функционирования.” [1].
В последующей редакции диагностического руководства, DSM-IV-TR, при формулировке определения диагноза “садизм” учитывались случаи садистических проявлений по взаимному согласию партнеров, поэтому окончательная версия определения предлагает считать садистом человека, который действует в соответствии с этими побуждениями по отношению к несогласному на такие действия лицу, либо данные побуждения, сексуальные фантазии или действия вызывают у личности значимый дистресс или сложности в межличностном общении [18].
В принятой международной классификации болезней МКБ-10 выделяются сходные диагностические критерии:
“G1. Индивидууму свойственны периодически возникающие интенсивные сексуальные влечения и фантазии, включающие необычные предметы или поступки.
G2. Индивидуум или поступает в соответствии с этими влечениями, или испытывает значительный дистресс из-за них.
G3. Это предпочтение наблюдается минимум 6 месяцев” [1].
Таким образом, наиболее существенным признаком для диагностики парафилий является существование выраженного дистресса для индивида, подверженного “периодически возникающим интенсивным сексуальным влечениям и фантазиям, включающим необычные предметы или поступки”. В то же время, если в DSM-IV подчеркивается необходимость наличия дистресса или нарушений функционирования в одной из важных для индивида областей жизнедеятельности, то в МКБ-10 для диагностики парафилии достаточно одного из альтернативных вариантов – действия в соответствии с побуждениями, или, в случае бездействия, наличия значимого дистресса.
Таким образом, в диагностические рамки парафилий руководства МКБ-10 попадает значительно большее количество случаев, чем при использовании критериев DSM-IV, ими являются индивиды, не испытывающие дистресс от своих необычных сексуальных побуждений, но действующие в соответствии с ними. В то же время, согласно критериям DSM-IV и МКБ-10, парафилиями не считаются “мысленные” или “символические” формы садизма и мазохизма, не вызывающие у индивида значительного дистресса и не находящие отражения в поведении.
При диагностике парафилий возникают также определенные сложности, связанные с тем, что в последние десятилетия, по прошествии так называемой “сексуальной революции”, к исследователям садомазохизма поступает все больше информации о его широкой распространенности среди обычных, в остальном психически и сексуально нормальных людей. По различным данным, распространенность садомазохизма в западном обществе оценивается в промежутке от 2% до 25% [16], причем, эти случаи представляют, в основном, люди, ни разу не попадавшие на прием к психиатру или сексологу по вопросам “необычного” сексуального поведения [19].
В сексологии для обозначения таких вариантов отклонения сексуальных предпочтений приняты термины “парафилические тенденции” – то есть, “деформирующие либидо установки, проявляющиеся в мечтах и фантазиях, но по тем или иным причинам не реализуемые”, а также “парафилические элементы” – то есть, “легкие девиации полового влечения, свойственные нормальной сексуальности, играющие роль дополнительных, второстепенных аксессуаров и не являющиеся патологией” [13]. Западные ученые, в свою очередь, выделяют 1) “малый садизм”, присущий нормальной сексуальной жизни, в который входят: ментальный садизм (проявляющийся в воображении), визуальный садизм (проявляющийся в пассивном наблюдении) и символический садизм (проявляющийся в психологическом подавлении и унижении других); и 2) “генуинный садизм”, проявляющийся в непосредственном причинении боли другому человеку с целью получения удовольствия или удовлетворения [20].
Садизм и мазохизм как личностные расстройства
Высказанное в психоанализе мнение о необязательной взаимосвязи садистических проявлений с сексуальным компонентом находит отражение в изучении феномена “садистического расстройства личности”, которое было включено впервые в диагностическое руководство DSM-III-R, однако не вошло в окончательный вариант DSM-IV. Диагноз “садистическое расстройство личности” ставится в тех случаях, когда удовольствие, получаемое агрессором от садистических действий над жертвой, не обязательно связано с сексуальным компонентом. Исследования садистического расстройства личности проводятся не только в судебно-психиатрической практике [15; 21;], но и при классификации и уточнении существующих типов нарушений личности [12, 23]. В свою очередь, отдельные черты несексуального мазохизма, то есть, в широком смысле, получения несексуального удовлетворения от страданий отражаются в DSM-III-R в таких диагнозах, как “садомазохистская личность” и “личностные расстройства с самопоражением”.
Рассмотрение садизма и мазохизма в рамках некоторых форм нарушений личности не является случайным. До недавнего времени парафилии считались лишь сопутствующими синдромами в составе психопатий и некоторых других психических расстройств. В отечественной сексологии существовали, например, такие объяснения природы парафилий: “Все формы сексуальных перверзий не являются болезнями в нозологическом смысле, а лишь синдромами, наблюдающимися при различных душевных заболеваниях” [8, с.80].
В то же время, в начальных версиях DSM (от англ. “Diagnostical and Statistical Manual of Mental Disorders” – Диагностическое и статистическое руководство по психическим заболеваниям) садизм и мазохизм также не сразу стали рассматриваться как отдельные расстройства. Так, в DSM-I (1952) они, среди прочих отклонений сексуального поведения, относились к разделу “социопатическое расстройство личности”, в DSM-II (1968) – к разделу “расстройства личности и некоторые другие непсихотические психические расстройства”. В DSM-III (1980) впервые был введен термин “парафилии”, и с тех пор, в последующих версиях DSM, расстройства сексуального поведения стали рассматриваться отдельно, в разделе “сексуальные расстройства” [17].
В современной отечественной психиатрии также можно встретить отношение к парафилиям как к сопутствующему психопатиям синдрому [9, с. 484]. Однако всё большее количество авторов обращает внимание на самостоятельность и независимость данных девиаций в ряду прочих психических расстройств. В частности, Б.В. Шостакович, А.А. Ткаченко считают, что “аномальное сексуальное поведение является самостоятельным видом патологии. Существование собственных закономерностей формирования и развития – одна из отличительных особенностей перверсий” [7].
Садизм и мазохизм: половые извращения или своеобразие сексуальных предпочтений?
Как показал обзор эволюции психиатрических и сексологических взглядов на феномены садизма и мазохизма, начатое в психоанализе разделение форм садизма и мазохизма на “эрогенные” (“сексуальные”) и “моральные” нашло свое отражение в психиатрии. Это привело к отделению в диагностических руководствах сексуального садизма и мазохизма от их несексуальных проявлений, попадающих в разряд личностных расстройств. Проведенное в психологии разделение, найдя свое подкрепление в психиатрии, отразилось в широком распространении употребления понятий для описания различных жизненных ситуаций вне психоаналитического контекста при сохранении самих терминов неизмененными.
Единственным, что на данный момент отличает употребление понятия “эрогенный” садизм или мазохизм от понятия “моральный”, является добавление определения “сексуальный”, которое зачастую опускается, как в научной речи, так и в обыденной. Следствием такого унифицированного применения терминов является возникающее в последние десятилетия смещение понятий и, как следствие, серьезные противоречия между “защитниками” и “противниками” распространения садизма и мазохизма в обществе. В то время как первые под садизмом подразумевают сексуальные игры между любящими партнерами, вторые употребляют термин садизм в отношении преступников, совершающих преступления на сексуальной почве. Более того, нередко встречаются случаи, когда авторами, без должных научных оснований, “легкие” формы садомазохизма рассматриваются как начальные стадии садизма, приводящего к человекоубийству, что выливается в “крестовые походы” против любых проявлений нетрадиционных форм сексуальных отношений [6].
Как можно заметить, при аргументации в пользу исключения диагнозов садизм и мазохизм из диагностических руководств, речь идет о тех случаях, когда они проявляются при взаимном согласии партнеров и не приводят к опасности для жизни или причинению серьезного вреда здоровью одного из них. Вместе с тем, авторами совершенно не учитываются случаи, когда садизм, то есть, сексуальное удовольствие от причинения другому страданий или боли, приводит к совершению сексуальных преступлений, в том числе, убийств на сексуальной почве. Таким образом, наблюдается ситуация, прямо противоположная описанной нами ранее – садизм и мазохизм, в различных формах проявления, предлагается вообще не считать психическими отклонениями.
Возможно, для прояснения данных противоречий и в целях избежания крайностей при определении диагнозов садизма и мазохизма, следует руководствоваться разработанными и принятыми в клинических кругах критериями сексуальной нормы. Так, для признания нормальными партнерских сексуальных отношений, по мнению Гамбургского сексологического института, необходимо соблюдение следующих критериев: 1) различие пола; 2) зрелость; 3) взаимное согласие; 4) стремление к достижению обоюдного согласия; 5) отсутствие ущерба здоровью; 6) отсутствие ущерба другим людям [3, с.172]. Позднее было введено понятие об индивидуальной норме (Godlewski, 1977), согласно которому нормальными должны считаться такие виды сексуального поведения, которые “1) по непреднамеренным причинам не исключают и не ограничивают возможность осуществления генитально-генитальных сношений, которые могли бы привести к оплодотворению; 2) не характеризуются стойкой тенденцией к избеганию половых сношений” [3, с. 177].
Несомненно, патологические формы проявления садомазохизма, влекущие за собой причинение серьезного вреда здоровью или опасность для жизни самого индивида или его окружающих, согласно этим критериям, не могут считаться нормой сексуальных отношений. Если из диагностических руководств, среди прочих, будут исключены и такие формы проявления садистского и мазохистского влечения, это может серьезно затормозить как процесс научного изучения данных расстройств, так и меры по их профилактике и лечению.
В то же время, в научной литературе все чаще появляются сообщения о набирающих в обществе силу тенденциях поиска новых практик и способов сексуального взаимодействия между партнерами, в числе которых называются садомазохистские отношения по взаимному согласию. В случаях, когда сексуальное общение психически здоровых людей содержит в себе элементы садомазохизма, признание таких отношений отклоняющимися от нормы может, напротив, привести к усложнению налаживания близкого интимного общения между партнерами и, как следствие, привести к расстройству таких отношений вообще.
Определяемые общественным мнением и нередко формулируемые под его воздействием, психодиагностические руководства, в свою очередь, оказывают влияние на общественные взгляды в отношении многих психических феноменов. Таким образом, от того, как в психодиагностических руководствах будут определяться феномены садизма и мазохизма, будет зависеть отношение к ним как со стороны клиницистов, так и со стороны общества. Неудивительно, что вынесение окончательного психиатрического вердикта в отношении всего богатства форм проявления садомазохизма в человеческой природе вызывает множество дискуссий в научных кругах. В данных условиях наиболее желательной со стороны исследователей и терапевтов является позиция индивидуализированного и дифференцированного подхода к случаям проявлений садомазохизма.
