Причины «позиционного тупика» весьма просты: в войсках уже появились пулемёты, магазинные винтовки, скорострельные пушки и колючая проволока, но ещё отсутствовали средства прорыва обороны: танки, гранаты, миномёты, бомбардировщики. После того, как появились необходимые средства и выработалась правильная тактика прорыва [2] — выход из «тупика» был найден… Созданием пролома в стене.
Альтернативная точка зрения на причины данного явления заключается в профнепригодности генералов, которые повышались в чине в основном в мирное время, а потому на момент начала первой мировой войны почти все генералы крупных стран были «кабинетными», и из приемов у них было лишь «завалить врага трупами». По понятной причине (инженерные войска в это время усиленно качались и отточили матчасть укрепления позиций почти что до совершенства), применяясь с обеих сторон эта тактика приводила лишь к горам трупов с каждой стороны.
Так вот, с нарастанием роли осадной артиллерии продолжать заниматься такими вещами было уже нельзя: мощные снаряды пущенные по навесной траектории просто перепахивали всё поле воронками и не давали копать траншеи от слова «вообще», так что позиции противников начинались там, где заканчивалась дальнобойность пушек противника. Поскольку единственное на тот момент средство противодействия оказалось недоступным, войска начали тупить, и поначалу занимались зерг-рашами на территорию противника в промежутке между арт-обстрелами, а когда с обеих сторон позиции окутались колючей проволокой, а из огневых точек высунулись пулемёты, проблему попытались решить с помощью наращивания дальнобойности артиллерии, что привело лишь к тому, что перепаханное поле между позициями стало шире. Вялые попытки кидаться гранатами с кукурузников, а также пробираться к врагу под покровом ночи так же ничего не дали. Ну и, как и положено в игре «го», фронт рос в длину, росло количество задействованных юнитов, и так пока все не уперлись в лимит как по территории доски, так и по количеству юнитов, которых попросту стало не хватать. Например, в несчастной Фландрии, а конкретно в одном месте (при Пашендейле, умники могут уточнить какая это была по счету битва при Ипре) за полгода полегло где-то около миллиона человек (на эту тему у Iron Maiden и Sabaton есть соответствующие песни). Короче говоря, не смогли решить проблему силой — стали пытаться решить мозгом. Вот тогда-то и начались попытки то газом потравить врага, то танк запустить через колючую проволоку, то скинуть ему на голову что-нибудь посерьёзнее гранаты-колотушки — а тут как раз и опытные, хитроумные, поднаторевшие в боях генералы высвободились и понеслось…
Содержание
Примеры [ править ]
Литература [ править ]
Кино [ править ]
… вообще почти любое кино о первой мировой: если бюджета хватает — гарантировано созерцание сабжа на половину экранного времени.
Позиционная война — война, в которой вооружённая борьба ведётся, в основном, на сплошных, относительно стабильных фронтах с глубокоэшелонированной обороной. Как правило, характеризуется высокой плотностью войск и развитым инженерным обеспечением позиций.
Во время ведения позиционной войны военно-политическая и стратегическая обстановка остаются стабильными в течение длительного времени. Военные действия с обеих сторон методичны и малорезультативны, наступательные операции неэффективны, и даже при благоприятном завершении приводят к ограниченным результатам. Стратегической целью позиционной войны становится демографическое и экономическое истощение противника.
Характерным примером позиционной войны могут служить боевые действия в Первую мировую войну на Западном фронте с конца 1914 года и на Восточном фронте с конца 1915 года.
В художественной литературе
Алессандро Барикко описывает окопную тактику, используемую в позиционной войне, как переломный момент в восприятии боевых действий («Такая история», гл. 2: «Капоретто. Мемориал»): «война переместилась под землю». Остро-субъективное художественное описание сцен Первой мировой войны сочетаются в его изложении с историческими идеями отсылающими к военно-технологическим революциям.
См. также
Литература
Специальные темы
Дополнительная информация
Участники Первой мировой войны
Полезное
Смотреть что такое «Позиционная война» в других словарях:
ПОЗИЦИОННАЯ ВОЙНА — война с преобладанием военных действий на сплошных стабильных фронтах большой протяженности … Большой Энциклопедический словарь
ПОЗИЦИОННАЯ ВОЙНА — Та война, которая вращается около крепостей и укрепленных позиций. Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка. Чудинов А.Н., 1910 … Словарь иностранных слов русского языка
позиционная война — война с преобладанием военных действий на сплошных стабильных фронтах большой протяжённости. * * * ПОЗИЦИОННАЯ ВОЙНА ПОЗИЦИОННАЯ ВОЙНА, война с преобладанием военных действий на сплошных стабильных фронтах большой протяженности … Энциклопедический словарь
Позиционная война — ПОЗИЦІОННАЯ ВОЙНА, сводится къ борьбѣ за овладѣніе укрѣпл. пунктами, линіями и кр стями, прикрывающими доступъ къ жизн. центрамъ страны или частямъ тер ріи, захватъ к рыхъ является цѣлью дан. кампаніи. Такой характеръ имѣли почти всѣ войны въ… … Военная энциклопедия
Позиционная война — та, которая вращается около крепостей и крепких позиций. С конца XVII до конца XVIII ст. П. война была главным типом ведения военных операций, но потом, замененная подвижной войной, стала преимущественно применяться на второстепенных театрах… … Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона
ВОЙНА — ВОЙНА, войны, мн. войны, жен. Вооруженная борьба между государствами или общественными классами; ант. мир. Вести войну. Возгорелась война. Объявить войну. Франко прусская война. Гражданская война. Позиционная война. Находиться в состоянии войны с … Толковый словарь Ушакова
Война за независимость Турции — Проверить нейтральность. На странице обсуждения должны быть подробности … Википедия
Война за независимость Ирландии — У этого термина существуют и другие значения, см. Война за независимость. Война за независимость Ирландии … Википедия
война — ы/; мн. во/йны, войн; ж. см. тж. военный 1) Вооружённая борьба между государствами, народами, племенами и т.п. или общественными классами внутри государства. Война/ против иноземных захватчиков. Война/ за свободу и независимость государства.… … Словарь многих выражений
Позиционная война: что происходило на полях Первой мировой?
Фронт, на котором «без перемен», стал символом Первой мировой войны. Лунный пейзаж, созданный миллионами воронок от снарядов, многочисленными окопами и переплетением колючей проволоки, впечатался в память миллионов солдат. Как же дошли до жизни такой?
Четырёхлетний кошмар
Перед Первой мировой не ожидалось, что эта война будет непохожа ни на одну предыдущую. Конечно, в любой ситуации найдётся пара Кассандр, которых никто не слушает, но большинство теоретиков не ждали четырёхлетнего кошмара, состоящего из эпичных боёв за избушку лесника.
Предыдущие войны даже более-менее равных противников не дали примеров фронта, который невозможно было прорвать. Тем не менее, внимательному взгляду тревожные признаки будущего тупика могли быть заметны и тогда. Действительно, даже каких-то буров, окружённых и прижатых к реке Моддер, пришлось штурмовать два дня.
Победа была достигнута с большими потерями не в результате штурма, а после осады, продолжавшейся восемь дней после окончания попыток штурма.
В русско-японской войне штурмы тоже были сопряжены с огромными жертвами, и наступающая японская сторона понесла много большие потери, чем русская, — хотя практически во всех битвах удалось добиться положительного результата.
Что же происходило? Усиление мощи вооружения. При этом в наступлении эффективно применить его часто было затруднительно. Окопы — даже самые неглубокие, как у тех же буров, — спасали и от артиллерийской шрапнели, и от винтовочного огня. Наоборот, наступавших с новым вооружением удавалось выкашивать со страшной скоростью. К ещё недавно поражавшим своей скорострельностью магазинным винтовкам добавились пулемёты. Также новым фактором стала колючая проволока, ещё в конце XIX века огораживавшая скот в прериях США, а в начале Первой мировой опутавшая Францию от Швейцарии до Ла Манша.
Нельзя сказать, что усилившееся превосходство обороны над наступлением осталось совсем вне внимания военных, но генеральные штабы не готовились к настолько длительной позиционной войне. Что же случилось?
Жалкие и беспомощные
Первые сражения прошли по традиционному сценарию и показали возможность успешного наступления одной из сторон. С удивительной быстротой пали форты Бельгии. В Приграничном сражении немцы достигли крупного успеха, и каток их армий устремился на Париж. Русские разбили немцев в сражении у Гумбинена, но затем армия Самсонова потерпела ужасающее поражение у Танненберга. В ходе целой серии сражений русские отыгрались на австро-венграх, заняв Львов и нанеся тяжёлые потери армии двуединой монархии.
В общем, первое время армии довольно бодро маневрировали… но вскоре что-то пошло не так.
Немцы «почему-то» сначала свернули на юг от Парижа, а затем свершилось «чудо на Марне», когда союзники нанесли им поражение. Далее последовал «бег к морю», который на самом деле представлял собой взаимно бесполезные попытки обойти фланг противника.
Осенью фронт на Западе замер. К весне затих и Восточный фронт.
Глядя с высоты истории на те события, приходится признать, что на самом деле никаких чудес в ходе этих событий не случилось. Быстрое падение фортов Бельгии произошло благодаря могучим 305-мм и даже 420-мм орудиям. Такие невозможно было тащить за наступающей армией, так что в походе на Париж они помочь не могли.
Победа в Приграничном сражении была куплена ценой ввода в бой превосходящих сил на крайнем правом фланге, чего Франция не ожидала. Французы отреагировали переброской по железным дорогам подкреплений именно на правый для немцев фланг, и уже в конце августа последним всё сложнее стало добиваться успеха. Раз за разом им приходилось изменять направление удара, атакуя пока ещё слабый левый фланг французов, но это же вызывало отклонение влево от изначального направления движения.
Ещё чуть позже стало ясно, что при недостатке боеприпасов и отсутствии значительного численного превосходства наступление — просто сумасшествие.
Итак, главным фактором превращения войны в позиционную было растущее превосходство обороняющегося над наступающим, увеличившееся с появлением укреплений на фронте осенью 1914 года. Артиллерия не могла помочь из-за недостаточной манёвренности тех орудий, что способны были бороться с укреплениями, и недостаточной мощи стандартных трёхдюймовых орудий (тем более их основной боеприпас — шрапнель). Даже достигнув на каком-либо участке фронта локального успеха, развить его было крайне трудно.
Все эти факторы ещё ярче проявились в 1915 году. На Восточном фронте из-за слабости русской военной промышленности немцы получили подавляющее превосходство, когда имели боеприпасы и должное количество винтовок, а русские — нет. Кроме того, немцы извлекли некоторый опыт из предыдущих сражений и усилили тяжёлую артиллерию, увеличили число миномётов.
Наступление немцев развивалось медленнее, чем этого требовалось для окружения. Войска уставали, теряли наиболее активных солдат и, по воспоминаниям полковника (закончил войну генерал-майором) Свечина, требовали всё более и более основательной артподготовки перед атакой. Но, как мы уже говорили, удаление войск от железной дороги трагически сказывалось на подвозе, ведь основным транспортом оставалась лошадка, чьи возможности несравнимы с паровозом. Немецкая кавалерия вновь показала свою неспособность достичь оперативного успеха в наступлении.
В это время на Западном фронте французы искали формулу против позиционности. У них было огромное численное превосходство, множество снарядов, гранат, сотни самолётов для корректировки артиллерии.
Не то чтобы это всё необходимо для прорыва обороны, но если уж начал наступление — иди в своём порыве до конца.
Единственное, что их беспокоило, — это развитие успеха. Нет ничего более жалкого и беспомощного, чем армия, потерявшая управление и связь с артиллерией после прорыва первой линии. И очень скоро французы в это окунулись.
Оказалось, что мало вывалить миллион снарядов на небольшой участок вражеских окопов и отправить туда пехоту. Первую полосу, превращённую в лунный пейзаж, штурмующие займут относительно просто. Но как только достигнут второй линии обороны, которая плохо наблюдается с линии фронта, то встретят почти то же сопротивление, что и на передовой линии. Длительная артиллерийская подготовка отлично подскажет противнику, куда надо подбрасывать резервы. Связь неизбежно будет потеряна — на поле боя офицеры могут полагаться лишь на личный пример, свой голос и вестовых. Через пару километров наступления ровные цепи солдат разбредутся и их вновь надо будет выстраивать. Они смешаются с собственными резервами.
Проводная связь наладится не сразу и постоянно будет рваться артиллерией противника. Радио? Какое радио на поле боя?! До первых носимых радиостанций, подходящих для радиотелефонной связи, ещё очень далеко. От пехоты отстанут даже её пулемёты (ведь тогда станковый пулемёт весил десятки килограммов, а ручные только-только начали появляться и не блистали качеством). В результате попытки штурма второй и последующих линий обороны превратятся в некое подобие атак зомби с чудовищными жертвами.
Самый кровавый год
Тысяча девятьсот пятнадцатый стал самым кровавым годом войны для французской армии, превзойдя и 1916-й с Верденом и Соммой, и 1917-й с Бойней Нивеля, и 1918-й с Битвой за мир.
Ответом на сложность взлома обороны стали штурмовые группы. Похожие приёмы спонтанно рождались в разных армиях. Вскоре командиры выходили с предложением создать сначала небольшие специально подготовленные части — роту, батальон, — а затем их опыт распространить на армии. В итальянской армии «ардити» — «отважники», если перевести на русский, — составили целый корпус. Но не стоит считать, что это некое «вундерваффе», позволившее моментально решить проблему позиционности. Да и роль штурмовиков в немецкой армии несколько преувеличена. В Битве за мир в 1918 году штурмовики шли недалеко впереди обычных стрелковых цепей, с задачей уничтожить конкретные укрепления.
Чтобы не вываливать миллионы снарядов «куда-то туда», были введены корректировщики артиллерии на аэростатах и самолётах. Была создана артиллерийская инструментальная разведка — специальные звукометрические станции и методы засечки вражеской артиллерии по вспышкам. Всё шире применялась моторизация, поскольку трактором возить тяжёлую гаубицу куда сподручнее, чем тянуть по раскисшей глине лошадками.
Появились абсолютно новые средства химической войны. Впрочем, нельзя сказать, что они сильно помогли преодолению позиционного кризиса.
Некоторую замену вечно отстающей артиллерии пытались найти в авиации. Бомбардировщики могли атаковать вражеские позиции в глубине обороны или действовать в недоступном для артиллерии тылу. На поле боя самолёты оставались весьма уязвимы перед стрелковым огнём, что вызвало появление первых бронированных штурмовиков. «Под грозной бронёй, не ведая ран», они могли «прочёсывать» окопы пулемётным огнём и бросать небольшие бомбы.
Наконец, появились танки, которые порой позволяли обходиться вообще без артподготовки, проделывая проходы в колючей проволоке и подавляя вражеские пулемёты.
Всё большую роль в снабжении играли автомобили. Наиболее знаменитым стало так называемое «священное шоссе», благодаря которому французы сумели поддерживать на должном уровне снабжение войск у Вердена. За пару недель на грузовиках перебросили 25 тысяч тонн груза и десятки тысяч солдат.
Пока автомобили лишь упрощали снабжение, но идея моторизованного отряда (который мог бы действовать намного быстрее обычной пехоты в наступлении) уже появилась — и даже была применена немцами в кампании против румын. Тогда небольшой отряд из смешанных сил пехоты, посаженной на грузовики, артиллерии и кавалерии совершил длительный рейд и захватил перевал Железные ворота, чем обеспечил успех операции. Но это пока оставалось редким исключением.
В марте 1918 года немцы применили почти все эти передовые методы в ходе Битвы за мир — решающем наступлении на Западном фронте. Благодаря новым методам, удалось сократить артиллерийскую подготовку, что упростило и маскировку намерений.
Немцы наступали при почти полной внезапности. Пройдя первые километры за огневым валом, немецкая пехота далее продемонстрировала неплохие (хотя командиры и жаловались, что голодные солдаты вместо развития успеха первым делом искали на захваченных позициях продовольствие) качества в штурме укреплений, а затем опрокинула резервы противника. К концу дня прорыв был полный. Развивай — не хочу.
Но здесь вновь сыграли те же факторы, что и ранее. Кавалерии у немцев в то время уже не было (в условиях фактического голода это слишком дорогое удовольствие), а моторизованной пехоты – ещё не было (да и дефицит топлива с резиной не способствовал её созданию).
Французы сумели оперативно перебросить против немцев 40 дивизий на участок прорыва; наступающие подвергались ударам авиации. Всё это привело к относительно быстрому затуханию наступления. Немцы сумели пройти несколько десятков километров, но не достигли ни единой стратегически важной цели.
Примерно та же история повторилась и летом-осенью уже во время союзнического наступления. Разваливать оборону на переднем крае союзники научились неплохо. Не спасал даже относительно свежий трюк с уводом большей части обороняющихся на тыловую полосу обороны, ставшую основной. А что делать дальше — так и не придумали. Связь рушилась, артиллерия отставала, танки ломались и сжигали запасы горючего, и через несколько дней приходилось начинать сначала, со штурма новой линии обороны.
Но вместе с тем во всей этой мясорубке уже пробивались ростки будущей манёвренной войны, до которой в конце Первой мировой осталось уже совсем немного.
Выводы
Первую мировую войну позиционной сделал целый ряд факторов, которые можно описать как «увеличение мощи обороны в сравнении с наступлением».
Главная проблема была даже не в том, как прорвать оборону, — она была в развитии успеха. Резервы подводились быстрее, чем наступавший мог их громить. Ни штурмовые группы, ни танки, ни авиация сами по себе не спасли от позиционного тупика. Лишь в 20-е годы стали развиваться методы, которые вывели возможности германской армии на новый уровень и обеспечили оглушительный успех немцев в первые годы Второй мировой.
Противостоявшие русским немцы и австрийцы налаживали фронтовой быт с немецкой основательностью. Например, их бараки в ближнем тылу были оборудованы не «парашами» а специальными уборными.
Русская разведка, сообщая о плохом снабжении австрийских солдат, подчеркивала: «Офицеры были в изобилии снабжены консервами и даже вином. Когда на привале они начинали пиршествовать, запивая еду шампанским, голодные солдаты приближались к ним и жадно смотрели, когда же кто-нибудь из них просил дать хоть кусочек хлеба, офицеры отгоняли их ударами сабель». А вот для сравнения воспоминание о жизни во французских окопах на Западном фронте, оставленное писателем Анри Барбюсом: «Обозначаются длинные извилистые рвы, где сгущается осадок ночи. Это окопы. Дно устлано слоем грязи, от которой при каждом движении приходится с хлюпаньем отдирать ноги; вокруг каждого убежища скверно пахнет мочой.
Если наклониться к боковым норам, они тоже смердят, как зловонные рты. Из этих горизонтальных колодцев вылезают тени; движутся чудовищными бесформенными громадами, словно какие-то медведи топчутся и рычат. Это мы». В результате настоящим бичом Первой мировой стал сыпной тиф, разносимый вшами. Эпидемии тифа нередко косили солдат даже в больших количествах, чем вражеские пули, а потом перекидывались и на гражданское население.
Так было, например, в Сербии в 1915 году и в погрузившейся в разруху после революции 1917 года России. Тифом болели и славившиеся своей чистоплотностью немцы, несмотря на появившиеся в войсках специальные дезинфекционные котлы-вошебойки, где одежду обдавали раскаленным паром.
Многие солдаты отказывались сдавать на обработку свои вещи, опасаясь их порчи, и во время отпусков приносили тиф из окопов домой. К 1919 году до 16% всего населения Германии переболело сыпным тифом.
Но помимо этих были и другие «профессиональные» болезни солдат Первой Мировой, хоть и не уносившие сразу в могилу, но крайне мучительные. Например, так называемый «синдром траншейной стопы», описанный медиками именно в 1914-1918 годах.
Для борьбы с сыростью в окопах англичане и французы на Западном фронте и немцы, на всех фронтах, активно использовали насосы, откачивавшие воду (правда, до тех пор, пока осколки или пули не выводил их из строя).
Как и тиф, окопную лихорадку разносили вши. И хотя солдаты от нее не умирали, но мучились до двух месяцев от тяжелых болей по всему телу, включая глазные яблоки. Как пишет историк Михаил Кожемякин, «качество французского военного питания на разных этапах Первой мировой значительно различалось.
Главную роль тут сыграли давние традиции французской демократии. Именно из-за нее, как ни парадоксально, Франция вступила в войну с армией, не имевшей централизованных кухонь: считалось, что нехорошо заставлять тысячи солдат есть одно и тоже, навязывать им военного повара.
Обычный состоял из 750 граммов хлеба (или 650 граммов сухарей-галет), 400 граммов свежей говядины или свинины (или 300 граммов мясных консервов, 210 граммов солонины, копченого мяса), 30 граммов жира или сала, 50 граммов сухого концентрата для супа, 60 граммов риса или сушеных овощей (обычно фасоли, гороха, чечевицы, «сублимата» картофеля или свеклы), 24 граммов соли, 34 граммов сахара. Усиленный предусматривал «прибавку» еще 50 граммов свежего мяса, 40 граммов риса, 16 граммов сахара, 12 граммов кофе. Все это, в целом, напоминало русский паек, отличия состояли в кофе вместо чая (24 граммов в день) и спиртных напитках. В России получарка (чуть более 70 граммов) спиртного солдатам до войны полагалась только по праздникам (10 раз в год), а с началом войны был и вовсе введен сухой закон.
Также в ежедневный паек французского воина входил табак (15-20 граммов), в то время, как в России на табак для солдат собирали пожертвования благотворители. На фоне торжества французской военной гастрономии и даже русского, простого, но сытного общепит, а немецкий солдат питался более уныло и скудно.
Воюющая на два фронта сравнительно небольшая Германия в затяжной войне была обречена на недоедание. Не спасали ни закупки продовольствия в соседних нейтральных странах, ни ограбление захваченных территорий, ни государственная монополия на закупки зерна.
Поэтому при первой возможности добыть спиртное военные устраивали настоящие оргии.
Публицист и психиатр Лев Войтоловский, заведовавший во время войны военно-полевым госпиталем, описывает душераздирающую картину, увиденную им в дни «Великого отступления» летом 1915 года в Полесье:
Немудрено, что резко возросло и количество венерических заболеваний. Количество переболевших «срамными» болезнями в годы войны в России оценивают в 3,6 миллиона мужчин и 2,1 миллиона женщин.
