Поэтика собственных имен в произведениях романтического направления тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 10.02.01, кандидат филологических наук Калинкин, Валерий Михайлович
Оглавление диссертации кандидат филологических наук Калинкин, Валерий Михайлович
1. ИСХОДНЫЕ ПРИНЦИПЫ И МЕТОДЫ ОПИСАНИЯ ПОЭТИКИ СОБСТВЕННЫХ ИМЕН.
1.1. Предварительное определение
1.2. Коммуникативная природа поэтонима.
1.3. Знаковая природа поэтонима
1.4. Накопительная функция поэтонима
1.5. Контекст и смысловое содержание поэтонимов
1.6. Функционирование поэтонимов в контексте произведения
1.7. Семантика поэтонимов
1.8. Диалектика развития образности поэтонима.
1.9. Определение поэтонима и методы его описания
2. РАЗВИТИЕ ПОЭТИКИ СОБСТВЕННЫХ ИМЕН В ТВОРЧЕСТВЕ
ПИСАТЕЩЕЙ-РОМАНТИКОВ XIX в.
2.1. Функционирование поэтонимов в широком контексте (на примере творчества В,А.Жуковского)
2.2. Выразительные возможности поэтонимов в минимальных контекстах (на примере творчества
2.3. Дальнейшие пути развития поэтики СИ в романтической литературе XIX века. Расширение арсенала языковых выразительных средств
2.4. Поэтика собственных имен в художественных произведениях периода смены литературных направлений
3.1. Новый этап развития романтизма.
3.2. Поэтика СИ в произведениях А.Грина. (Фонетические выразительные средства)
Рекомендованный список диссертаций по специальности «Русский язык», 10.02.01 шифр ВАК
Имена собственные в художественной литературе: На материале прозаических произведений бурятских писателей 1999 год, кандидат филологических наук Шойбонова, Саяна Викторовна
Аллюзивный русский поэтоним Лиза: опыт интертекстуального и лингвокультурологического анализа 2010 год, кандидат филологических наук Горнакова, Лариса Юрьевна
Ономастический контекст в постмодернистской литературе: На материале произведений В. Пелевина 2004 год, кандидат филологических наук Алтухова, Ольга Николаевна
Онимия художественного текста в современном монгольском языке 2003 год, кандидат филологических наук Кожевникова, Людмила Юрьевна
Антропонимия прозы М. А. Булгакова: На материале романов «Белая гвардия», «Театральный роман», «Мастер и Маргарита» 2002 год, кандидат филологических наук Устьянцева, Ольга Юрьевна
Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Поэтика собственных имен в произведениях романтического направления»
Однако проблема функционирования СИ в художественном произведении остается по-прежнему актуальной, еще в недостаточной мере разработанной, в ней немало решею^^ч!стично, либо не решенных вовсе вопросов. Прежде всего следует отметить незначительное количество работ, посвященных общетеоретическим проблемам стилистической ономаеяики, в результате чего многие стороны литературной ономастики проанализированы недостаточно глубоко, а подчас даже не выявлены в качестве перспективного объекта ономастических исследований.
По сути дела та же мысль, но уже црименительно конкретно к ономастическому материалу сформулирована В.А.Никоновым: «Имена персонажей художественного произведения можно рассматривать только в их соотношении с несколькими системами: I) с антропонимической системой периода, изображаемого в произведении, 2) с антропо-нимической системой, современной автору, 3) со стилем произведения, 4) с литературной традицией употребления имен персонажей» (Никонов В.А., 1971; с. 419). К сказанному следует добавжть, что необходим учет и ономастической системы, современной и сонациональной читателю художественного произведения.
Необходимость разработки поставленных вопросов становится еще более очевидной, если учесть, что работа выполняется на материале произведений романтического направления, которые не были ранее объектом специальных стилистико-ономастических исследований, что некоторые проблемы (например, функционирование звукового образа СИ) поднимаются в ономапоэтике впервые.
Методологической основой работы является диалектико-материалистическая теория научно-познавательной деятельности. В процессе исследования использованы: метод сравнительно-сопоставительной характеристики, метод внутрисистемного функционального и структурно-семантического описания, методика определения фонетического значения и экспериментальное исследование, предпринятое в целях выявления корреляции теоретически полученных данных результатам психологического эксперимента.
Поскольку в работе затронуты некоторые проблемы, по которым в науке не выработано общепризнанных взглядов, а также некоторые вопросы, до сих пор не ставшие предметом специальных разысканий в области ономапоэтики, мы стремились разобраться только в отдельных узловых проблемах современной ономапоэтики. Ограничения, указанные в заглавии, не означают, что СИ будут рассматриваться отвлеченно-лингвистически или только в границах условной хронологии романтизма.
В работе обобщенно представлены результаты изучения рассматриваемого явления, накопленный наукой положительный опыт, который послужил основой для теоретических построений и анализа конфетного материала. Факты функционирования СИ в творчестве романтиков рассматриваются на фоне значительной диахронической ретроспективы с учетом перспективы их развития в реализме.
Полученные результаты, по нашему мнению, имеют теоретическое и практическое значение. Представленный материал может найти применение при дальнейшей разработке цроблем ономапоэтики, использоваться в роли комментария к СИ рассматриваемых художественных цроизведений. Некоторые положения диссертации могут найти применение в практике цреподавания русского языка и литературы в школе, а также в цроцессе обучения русскому языку иностранных учащихся. Некоторые из выдвигаемых положений могут представить интерес и для типологического изучения поэтики СИ.
На защиту выносятся следующие положения:
1. Генезис поэтики СИ в художественной литературе носит непрерывный характер. Воздействие литературных направлений на поэтику СИ хронологическими рамками их существования не определяется.
2. На поэтику СИ в художественных произведениях определенного литературного направления существенное влияние оказывают его типологические черты, идейно-художественные и эстетические установки.
3. Для усиления образности поэтонимов писатели-романтики пользовались выразительными возможностями языковых средств всех без исключения уровней.
5. Семантика и образность поэтонимов обусловлены контекстом, образуемым языковыми средствами выражения, текстом произведения и всей ситуацией, окружающей СИ и определяющей их поэтику.
I. исхода принципы и методы описания поэтики собственных имен
Характерное для двух последних десятилетий усиление интереса к ономастической лексике литературных произведений привело к бурному развитию ономапоэтики как особого раздела науки о СИ.
Несмотря на существование уже огромной литературы по различным вопросам ономастики и, в частности, ономапоэтики, для целей нашей работы ряд терминов требует уточнения, некоторые проблемы нуждаются в выяснении или критике. Хотя решение общетеоретических воцросов ономапоэтики и не входит в нашу задачу, на некоторых, в первую очередь методологических, проблемах следует остановиться.
Во введении отмечалось, что в основе работы лежит марксистско-ленинское материалистическое понимание языка, из чего следует и диалектическое представление о связи языка с мышлением и действительностью, и тезис о социальной природе языка, и трактовка коммуникативности как основополагающей языковой категории со всеми вытекающими отсюда принципами и положениями, прилагающимися к ономапоэтике.
Понимание языковой деятельности в свете ленинской характеристики познания с необходимостью приводит к осознанию социальной природы языка. Вопрос об общественном характере языка обсуждается едва ли не с момента возникновения философии и филологии. Еще Платон в знаменитом диалоге «Кратил или о правильности имен11 (Платон, 1968, т.1) и Аристотель в работе «Об истолковании* (Аристотель, 1936) размышляли о социальной природе языка. Обсуздение социальности языка в философии и филологии продолжается и сегодня. Мы будем опираться на последовательно материалистическое и глубоко научное обоснование социальной природы языка, данное В.И. Лениным в «Философских тетрадях» (Ленин В.И., 1969).
В процессе коммуникации осуществляется передача коллективного предшествующего опыта последующим поколениям. Связующим звеном в этом процессе выступает язык. К.Д.Ушинский писал: «Язык есть самая живая, самая обильная и прочная связь, соединяющая отжившие, живущие и будущие поколения народа в одно великое, исторически живое целое»(Ушинский К.Д., 1945, с. 206). Отсюда чрезвычайно важное для дальнейшего изложения представление о кумулятивной, или накопительной функции языка, подробно исследуемой в лингво-страноведении (см. Верещагин Е.М., Костомаров В.Г., 1976).
Для ономапоэтики первостепенное методологическое значение имеет вопрос о природе собственного имени и его семантике.
Достаточно полный очерк исторического развития теорий СИ содержится в «Общей теории имени собственного» (Суперанская A.B., 1973). Завершая рассмотрение теорий СИ, А.В.Суперанская констатирует: «Основные отличительные признаки собственного имени заключаются в том, что: I) оно дается индивидуальному объекту, а не классу объектов, имеющих черту, характерную для всех индивидов, входящих в этот класс; 2) именуемый с помощью имени собственного объект всегда четко определен, отграничен, очерчен; 3) имя не связано непосредственно с понятием и не имеет на уровне языка четкой и однозначной коннотации» (с. 324).
Наиболее сложным и дискуссионным вопросом ономастики является вопрос о семантике СИ. Если вспомнить, что этот вопрос по-прежнему не решен языкознанием вообще, что в истории лингвистики были не только течения, но и целые периоды, когда семантика из науки о языке изгонялась, становится понятным и положение в ономастике. Несовпадение взглядов на семантику СИ связано и со сложностью объекта ономастических исследований, и с различными исходными позициями, с которых к исследованию значения СИ приступают ученые. Из работ, посвященных в той или иной мере семантике СИ, отметим уже цитировавшуюся ранее книгу А.В.Суперанской, сборник «Имя нарицательное и собственное» (1978), учебное пособие В.Д.Бондалето-ва «Русская ономастика» (1983), содержащее своеобразные итоговые рассуждения о сематинке СИ. Отметив различие исходных точек зрения на значение СИ, В.Д.Бондалетов указал на сложившуюся в последних теоретических работах тенденцию более четкого разграничения дефиниций ономастики с учетом противопоставления «языка» и «речи» и пришел к выводу, который мы разделяем: «. Расчленение ономастических, как и других лингвистических, категорий с целью их раздельного описания и терминологического обозначения без последующего объединения и характеристики как целостных явлений языковой действительности не может быть конечной задачей исследования. Думается, что в дальнейшем (а по возможности уже и теперь) определения ономастических единиц и их совокупностей должны включать в себя суммарные результаты их изучения в языковом, речевом и всех других аспектах (Бондалетов В.Д., 1983, с. 23).
Обзор методологических цредпосылок был бы существенно неполным без обращения к некоторым понятиям и проблемам поэтики. Обратимся к методологическим проблемам художественного произведения, учитывая всю сложность, полноту и своеобразие этого феномена культурной деятельности человека.
А теперь, определив методологический фундамент, перейдем к обоснованию нашего понимания предмета исследования и методов его описания.
Если о первой части названия нет необходимости говорить много (оно входит в состав термина «ономастика», определяющего науку, изучающую любые СИ), то вторая часть, ввиду ее многозначности, нуждается в уточнении. Слово «поэтика» в научных исследованиях обычно понимается довольно широко, в крайних своих проявлениях совпадая с понятиями «теория литературы» и «стилистика». Не вдаваясь в терминологические споры, но и не избегая их, отметим, что мы понимаем поэтику как широкую филологическую дисциплину, исследующую эстетические средства и законы построения любого художественного произведения. В сферу поэтики оказываются включенными, таким образом, и языковые художественные средства. Отсюда вытекает важное для нас отграничение поэтики, занимающейся только сферой «художественного», от стилистики. Внимание к языковым средствам освобождает нас от необходимости отграничиваться от теории литературы.
Целесообразно, дав предварительное определение поэтонима, разобраться в коммуникативной и знаковой его природе, описать накопительную функцию, влияние жанра и эстетических установок литературного течения, после чего остановиться на проблемах семантики, диалектики развития и классификации поэтонимов, завершив главу окончательным определением и перечислением принятых в нашей работе методов описания поэтонимов.
Что такое поэтика имени
Специальность 10.01.01 – русская литература
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук
Работа выполнена на кафедре русской, зарубежной литературы и методики преподавания литературы ГОУ ВПО «Поволжская государственная социально-гуманитарная академия» (ПГСГА, бывший СГПУ)
Научный руководитель: кандидат филологических наук, профессор Буранок Наталия Аркадьевна
Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор Зотов Сергей Николаевич кандидат филологических наук, доцент Глинкина Наталья Алексеевна
Ведущая организация: ГОУ ВПО «Стерлитамакская государственная педагогическая академия имени Зайнаб Биишевой»
Защита состоится 11 февраля 2010 г. в 14 час. 00 мин. на заседании диссертационного совета КМ212.276.02 по присуждению ученой степени кандидата филологических наук при Ульяновском государственном педагогическом университете им. И. Н. Ульянова по адресу: 432700, г. Ульяновск, площадь 100-летия В. И. Ленина, 4.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Ульяновского государственного педагогического университета им. И. Н. Ульянова.
Автореферат разослан _ декабря 2009 г.
Ученый секретарь диссертационного совета, кандидат филологических наук М. Ю. Кузьмина
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Творческое наследие Анны Ахматовой активно изучается в современном литературоведении. Объяснить это можно многогранностью ахматовской лирики, возможностью неоднозначного прочтения ее стихов, скрытыми смыслами, которые в большом количестве присутствуют в лирических текстах. В диссертации сделана попытка анализа лирической системы Ахматовой с точки зрения бытования в ней антропонимической лексики, что позволило выявить новые аспекты в прочтении ее произведений.
Лирика Ахматовой сразу привлекла внимание исследователей. В 10-х – 20-х гг. ХХ века о ее творчестве писали такие критики и исследователи, как Н. Недоброво, Г. Струве, В. Гиппиус, В. Жирмунский, В. Виноградов, К. Мочульский. Литературоведы и лингвисты пытались объяснить новизну и оригинальность ахматовского творчества, выявляя истоки ее таланта;
также были сделаны попытки анализа стилистики языка произведений Ахматовой, ритмического строя и синтаксиса стихов.
С конца 20-х гг. и по 1940 г. в Советском Союзе имя Ахматовой было предано забвенью, можно было увидеть только немногочисленные «ругательные» статьи, в которых лирика Анны Ахматовой представлялась ярким примером упаднических настроений чуждой советскому духу среды.
Начало Великой Отечественной войны вернуло произведения Ахматовой читателям. Однако возвращение в литературу оказалось недолгим.
Знаменитое постановление ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» от 14 августа 1946 г. объявляло Ахматову недостойной высокого звания поэта, отказывало ее произведениям в какой-либо художественной ценности, а с идеологической точки зрения признавало их абсолютно недостойными внимания читателей.
В 60-е – 70-е гг. ХХ века статьи об ахматовском творчестве выходили довольно редко. Однако в это время были переизданы труды В. Жирмунского и В. Виноградова, увидела свет книга Е. Добина. В 70-е гг. в зарубежной литературе личность поэта и обстоятельства жизни получили широкую огласку в беллетризированных мемуарах: «Петербургские зимы»
Г. Иванова, воспоминания Н. Оцупа, В. Неведомской и др. Подобные публикации иногда попадали в круг внимания Ахматовой и вызывали у нее негодование.
В 80-е – 90-е гг. заявляет о себе ахматоведение как мощная отрасль литературоведения. Изучаются различные грани творчества поэта (всесторонне рассматриваются поэмы, поэтика лирических текстов, определяется и уточняется жанровая природа стихотворений, их связь с традициями русской и мировой литературы, подробно рассматривается язык и стиль ахматовских произведений, публикуются исследования о творческой судьбе и личности Ахматовой). С начала 90-х гг. и до настоящего времени регулярно проводятся Ахматовские чтения, конференции и семинары разного уровня, защищается большое количество диссертаций, в которых идет постижение разных аспектов творчества Анны Ахматовой.
Специальных исследований, посвященных изучению функционирования имен в поэзии Анны Ахматовой нет, хотя в научно-методической литературе встречаются работы, так или иначе затрагивающие вопросы употребления антропонимов в лирических произведениях поэта1.
Имена собственные сегодня исследуются в различных аспектах.
Ономастические исследования, описанные в научных трудах разных уровней, принадлежат в основном представителям лингвистической школы и посвящены выявлению особенностей бытования имен собственных в языке и речи вообще. Это теоретические труды, раскрывающие общие положения ономастики, исторические вопросы, результаты антропонимических исследований (В. Бондалетов, А. Суперанская, Л. Щетинин). В них, Яковлева Т. ”Анна”: мозаичный миф в ранней лирике А. А. Ахматовой // Поэтика имени. – Барнаул, 2005. – С.16 – 19; Ахвердян Г. Восхождение к символу: лицо и название в “Поэме без героя” Анны Ахматовой //Анна Ахматова: эпоха, судьба, творчество: Крымский Ахматовский научный сборник. – Вып. 4. – Симферополь, 2006. – С. – 97; Комарова Р. «Мне дали имя при крещеньи – Анна» // Русская речь. – 1994. – № 2.
– С. 88 – 91; Мароши В. Имя автора: историко-типологические аспекты экспрессивности. – Новосибирск, 2000. и др.
как правило, совсем не учитывается тот литературно-художественный контекст, в который имена всегда «погружаются» при попадании в текст художественного произведения. Однако с середины 90-х гг. прошлого века в отечественном литературоведении заметно усилился интерес к поэтике имени. Выходили статьи, исследования на данную тему.
Наибольший интерес для литературоведческого анализа омоними-ческой лексики представляют монографические исследования М. Карпенко, М. Горбаневского, О. Фоняковой1. В них рассматривается бытование омонимов именно в художественных произведениях, выделяются функции, присущие этим номинативным единицам, выясняется зависимость употребления определенных именований от идеологических установок автора, его жанровых, стилистических предпочтений.
Многие вопросы, касающиеся поэтики имени в литературном произведении, до сих пор остаются открытыми. Так, например, было обнаружено немного диссертационных или монографических попыток проанализировать литературные произведения с точки зрения функционирования в них имен собственных. Это направление представляется перспективным.
Темой диссертации выбрано изучение поэтики имени собственного в лирике Анны Ахматовой.
Актуальность исследования определяется постоянным интересом к творчеству Анны Ахматовой в науке, у читателей, необходимостью дать наиболее полную картину употребления собственных имен в поэтическом пространстве лирики Ахматовой, изучить своеобразие авторской антропонимической системы, особенностей ее функционирования и значения для поэтики Ахматовой в целом.
Объект – лирические произведения Ахматовой, содержащие антропонимические единицы.
Карпенко М. Русская антропонимика. – Одесса, 1970; Горбаневский М. Ономастика в художественной литературе. – М., 1988; Фонякова О. Имя собственное в художественном тексте. – Л.,1990.
Предмет – литературоведческий анализ антропонимической лексики в контексте лирического произведения, способов ее функционирование в поэтическом тексте.
Материал исследования – лирические произведения Ахматовой, а также лирические фрагменты поэм в аспекте исследования.
Теоретической базой исследования послужили работы отечественных философов (А. Лосев, А. Потебня, Г. Шпет, П. Флоренский); лингвистов (В. Бондалетов, А. Суперанская, М. Горбаневский, Л. Щетинин);
литературоведов (В. Баевский, В. Виноградов, Л. Гинзбург, М. Дарвин, В.
Жирмунский, Б. Корман, А. Левидов, Г. Поспелов, Е. Фарино, И. Фоменко и др.).
Специфика изучаемого материала и его анализ обусловили использование определенных методов и приемов литературоведческого исследования, а именно: метод комплексного анализа текста, сравнительно-исторический метод.
Цель данной работы – исследование поэтики имени в лирической системе Ахматовой, форм и способов бытования антропонимов, их функциональной роли в художественном мире поэта.
Цель обусловила постановку следующих задач:
– систематизировать имена собственные, встречающиеся в лирике Ахматовой;
– выявить и изучить различные варианты именования лирических персонажей в стихотворениях;
– проанализировать функции антропонимов, их роль в жанровокомпозиционной, пространственно-временной организации лирического произведения, а также как способ ведения диалога с культурой и временем.
Научная новизна заключается в том, что в данной работе впервые делается попытка системно-комплексного анализа лирического творчества Ахматовой в аспекте роли и бытования в нем антропонимических единиц.
Исследуется функционирование ономастической лексики в художественном пространстве лирического текста, значимость для обогащения художественной мысли произведения.
Теоретическая значимость диссертационного исследования заключается в возможности использования его результатов для дальнейшей разработки теории поэтики имени собственного в лирическом тексте, что позволит более глубоко и всесторонне подойти к пониманию языка художественного произведения и внесет определенный вклад в развитие русской ономастилистики.
Практическая значимость работы состоит в том, что ее результаты могут быть учтены при дальнейшем изучении лирики Анны Ахматовой, а также в вузовском и школьном курсах истории русской литературы.
Основные положения, выносимые на защиту:
1. Имена собственные в творчестве Анны Ахматовой проявляют себя в качестве яркого изобразительного средства и являются одним из элементов поэтики лирического текста. Каждое обращение Ахматовой к тем или другим именам определяется глубоко индивидуальным авторским прочтением имени и теми художественными средствами, целями, которые преследуются в том или ином произведении.
2. Антропонимическая лексика играет важную роль в пространственно-временной организации поэтических текстов, а также является неотъемлемой частью ахматовского «диалога с культурой».
3. Система антропонимов, представленных в лирических произведениях Ахматовой, является важной частью жанровой организации и идейнокомпозиционной структуры поэтических текстов, способствует выявлению их глубинных смыслов.
Апробация работы. Основные положения диссертационного исследования обсуждались на аспирантских семинарах и итоговых научных конференциях Поволжской государственной социально-гуманитарной академии (2006 – 2009, бывший СГПУ), а также на международных, всероссийских, межвузовских научно-практических конференциях: «Проблемы изучения русской литературы XVIII века» (Самара, 2007); «Ознобишинские чтения» (Инза, 2008); «XXXI Зональная конференция литературоведов Поволжья» (Елабуга, 2008); «Предромантизм и романтизм в мировой культуре» (Самара, 2008); «Научно-практическая конференция, посвященная столетию со дня рождения заслуженного деятеля науки РСФСР д.п.н., профессора Якова Ароновича Ротковича» (Самара, 2009).
Структура работы. Цели и задачи исследования обусловили композицию диссертационного исследования, которое состоит из введения, двух глав, заключения и списка литературы.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении обосновывается актуальность темы диссертации, определяется степень теоретической и литературоведческой разработки проблемы, формулируются цели, задачи, новизна исследования, его практическая значимость, теоретическая база и методы анализа, излагаются основные положения, выносимые на защиту, дается информация об апробации работы.
Глава первая «Имена как способ пространственно-временной организации стихотворения» состоит из двух параграфов: «Бытование ономастической лексики в хронотопе произведений Анны Ахматовой»
и «Антропонимы и диалог с культурой в произведениях Анны Ахматовой».
В первом параграфе говорится, что ахматовское видение мира во многом определялась тем культурно-историческим фоном, в котором зарождалось и развивалось ее творчество. Любым событиям, которые доводилось ей переживать и отражать в своих произведениях, она старалась найти обоснование или объяснение в культурно-историческом опыте прошлого, провести параллели современности и событий давно минувшего времени.
Имена в поэзии Ахматовой связывают настоящее и прошлое, помогают автору опираться на исторический опыт, раздвигать границы своих произведений. Отсылки к литературным произведениям, имена поэтов, писателей, литературных персонажей, имена из истории, мифологии, библейских и евангельских текстов являются у Ахматовой способом поддержки непрерывной связи с мировым литературным процессом. Имена становятся культурологическими знаками, определяющими время и пространство лирического текста, специфику мироощущения.
Так, вспоминая о Петербурге своей молодости, поэт перечисляет те вещи, состояния, которые всплывают в ее памяти: «…До самого локтя перчатки, / И ночь Петербурга. И в сумраке лож / Тот запах и душный и сладкий» (II.2, 79)1. Но все это могло существовать в северной столице и в другое время. А уточнить, что время действия – именно Петербург начала ХХ века, позволяет упоминание человека, которого автор считает символом эпохи своей юности: «…А там, между строк, / Минуя и ахи и охи, / Тебе улыбнется презрительно Блок – / Трагический тенор эпохи» (II.2, 79).
Анализируя влияние Блока на поэзию Ахматовой, В. М. Жирмунский писал, что его имя вводится в ее произведения «как аллегорический образ эпохи, “серебряного века во всем его величии и слабости” (говоря словами Ахматовой), – как “человек-эпоха”, т.е. как выразитель своей эпохи»2. Увеличивая образ одного человека до масштабов целой эпохи и отождествляя их друг с другом, Ахматова создает и психологический, и культурологический, и эстетический портрет определенного временного отрезка.
Далее в реферируемой диссертации анализируется роль, которую в организации пространственно-временной ахматовской картины мира играЗдесь и далее том, книга, страницы указ. по изданию: Ахматова А. А. Собрание сочинений: В 6 т. – М., 1998 – 2005. (Т. 7, 8 – дополнительные).
Жирмунский В. Теория литературы. Поэтика. Стилистика. – Л., 1977. – С. 347.
ют имена исторических личностей и современников. Поэт опирается на эти именования как на определенные модульные точки, характеризующие собой ярчайшие моменты исторической, культурной, политической жизни времени, к которому они относятся, а потому концентрирующие на себе смысловую нагрузку всего произведения. Для читателей такие имена становятся своеобразным кодом, расшифровка которого дает возможность проникнуть в тайны ахматовского подтекста, интертекстуальных связей и почувствовать исторический колорит произведения.
Так, Петербург в лирике Ахматовой обычно всегда соотносится с именем Петра Великого, основателя северной столицы: «…Над Невою темноводной, / Под улыбкою холодной / Императора Петра» (I, 162).
И в «киевских» стихотворениях имена собственные исторических лиц, наряду с другими номинативными указателями, являются своеобразным обозначением географического пространства произведений:
«Древний город словно вымер, / Странен мой приезд. / Над рекой своей Владимир / Поднял черный крест» (I, 189).
Но для Ахматовой важно отметить не только пространственные образы своей лирики. У нее всегда было особое отношение к категории лирического времени. Все временные пласты в поэзии Ахматовой не имели четко очерченных границ, они сливались, перетекая один в другой, наслаивались друг на друга, создавая совершенно особую картину мира.
Это свободное перемещение во времени дает удивительный эффект – лирические персонажи Ахматовой могут одновременно присутствовать в нескольких исторических эпохах, связывая свое настоящее существование с опытом предыдущих поколений: «Мне с Морозовою класть поклоны, / С падчерицей Ирода плясать, / С дымом улетать с костра Дидоны, / Чтобы с Жанной на костер опять» (II.2, 134).
Именования из Библии и Евангелия помогают Анне Ахматовой существенным образом раздвинуть границы поэтических произведений, указать, что вопросы, которые поднимает в них автор – вечные: размышления о добре и зле, о сущности веры и неверия существовали всегда.
Использование в «Реквиеме» евангельских имен и образов помогает автору передать весь трагизм сложившейся ситуации, показать, насколько судьба ее героини сходна с судьбами миллионов людей. А. Павловский пишет, что евангельский масштаб «заставляет мерить события самой крупной меркой. Ведь речь идет об исковерканной судьбе народа, о геноциде, направленном против нации и наций, о миллионах безвинных жертв, об отступничестве от основных общечеловеческих моральных норм»1.
Антропонимическая лексика является важной составляющей хронотопа ахматовской лирики. Имена культуры, исторических лиц, библейские, евангельские мифологические имена позволяют Анне Ахматовой создавать в своих произведениях уникальную художественную картину мира, расширять и изменять пространственные и временные границы.
Во втором параграфе речь идет о том, что наряду с пространственно-временной организацией в лирике Ахматовой имена собственные выполняют функцию диалога с культурой. Именно пересечение культурных традиций (отраженных в Библии, мифологии, во всем культурном наследии, накопленном человечеством на протяжении веков) и индивидуального художественного сознания рождают ту авторскую систему координат, в которой бытует ахматовская лирика. Культурное наследие человечества является «второй реальностью ее духовной биографии», – писал Л. Озеров и добавлял, что в лирике Ахматовой присутствует «тысячелетний опыт нравственных прозрений, запечатленный в преданиях, фольклоре, музыке, архитектурных памятниках, отраженный в творчестве великих предшественников»2. Такой диалог с культурой в значительной мере осуществлялся Ахматовой через использование в лирических произведениях имен собственных.
Павловский А. Булгаков и Ахматова // Русская литература. – 1988. – № 4. – С. 9.
Озеров Л. Анна Ахматова. Вехи творчества // Ахматова А. «Узнают голос мой…»:
Стихотворения. Поэмы. Проза. Образ поэта. – М., 1995. – С. 9.
Уже в ранних сборниках в лирике Ахматовой стали появляться имена литературных персонажей. Не являясь прямой лирической калькой, они получают в стихах Ахматовой новое преломление, становятся своеобразными знаками диалога поэта с мировой культурой.
Шекспировские герои присутствуют в стихотворении «Лондонцам»
как «культурная память», связующее звено настоящего грозного мира с традициями прошлого, с историей. Эта связь помогает Ахматовой осознать происходящее, дает ей опору, поддержку в виде культурного слоя, позволяет преодолеть страх и отчаяние. Гамлет, Цезарь, Лир, Джульетта, Макбет – не просто литературные имена, это символы, олицетворения великих эпох и страстей. Лирические судьбы этих героев трагичны и печальны.
Они являются одними из самых «сильных» образов в мировой литературе, их художественные судьбы – череда серьезных потрясений и потерь: «Лучше сегодня голубку Джульетту / С пеньем и факелом в гроб провожать, / Лучше заглядывать в окна к Макбету, / Вместе с наемным убийцей дрожать…» (I, 484). Настоящее кажется Ахматовой настолько ужасным и пугающим, что она согласна поменять его на судьбу любого из этих героев, ибо реальные события кажутся ей еще более страшными: «Только не эту, не эту, не эту, / Эту уже мы не в силах читать!» (I, 484).
Античная мифология и литература всегда были «питательным фоном» для художественных произведений нового времени, начиная с эпохи Возрождения и до наших дней. Имена и образы из античных текстов регулярно появлялись и в поэзии Ахматовой. Она часто обращалась в своем творчестве к образу Музы. Ее отношения с данным лирическим персонажем весьма своеобразны: автор обращается к ней без какого-либо пиетета и трепета, как к давней знакомой. Ахматовская Муза – разлучница и утешительница, соперница и помощница. Еще она – выражение высшего вдохновения, сопутствующего только настоящим художникам. Именно такой предстает она в стихотворении «Муза» (1924): «И вот вошла. Откинув покрывало, / Внимательно взглянула на меня. / Ей говорю: “Ты ль Данту диктовала / Страницы Ада?” Отвечает: “Я”» (I, 403).
Не случайно здесь и упоминание имени Данте – поэта, творчество которого Ахматова, как известно, ценила очень высоко. Героиня лирического произведения, глядя на Музу, вдруг догадывается – перед ней спутница всех великих творцов слова. Это она помогала создавать величайшие шедевры мировой литературы. Муза в лирике Ахматовой стала не только олицетворением поэтического вдохновения, но и расширила границы круга затрагиваемых проблем, стала своеобразным «выходом» ахматовской поэзии в мировую литературу, явилась своеобразным утверждением значимости и важности сложного творческого пути истинного поэта.
Опираясь на античность как вечный образец в искусстве, Анна Ахматова создает в своих стихах оригинальные образы, потрясающие своей психологической глубиной и общечеловеческой сущностью. Примечательно, что, ориентируясь на древние образцы, за литературную основу своего произведения Ахматова берет уже «переработанные» зарубежными классиками поэтические истории: «взяты они не из античных первоисточников, а из “зеркал”: Гомер через Шиллера, Вергилий через Данте, Эврипид через Расина»1.
Обращение к библейским текстам и использование в поэтическом творчестве имен, сюжетов из Евангелия и Библии, является характерной особенностью ахматовской лирики. Осмысление ахматовской традиции в русской литературе без учета ее христианских принципов невозможно.
Евангельские и библейские образы, имена, цитаты, само упоминание этих произведений в стихотворениях – отсылка ахматовской лирики к Вечным образам, диалог с Вечными книгами как основой христианской культуры.
Глубокая религиозность автора, ориентация на православные традиции проявляется в стихотворных произведениях в том, что и героиня этих стихотворений является человеком верующим, пытается найти ответы на Цивьян Т. Кассандра, Дидона, Федра. Античные героини – зеркала Ахматовой // Литературное обозрение. – 1989. – № 5. – С. 29.
все свои вопросы именно в религии. При этом героиня остается человеком сугубо светским, подверженным всевозможным страстям и соблазнам.
Удивительное сплетение бытового, светского, религиозного в стихах Ахматовой позволяет говорить о ее «домашней вере», о том, что православие становится тем культурологическим фоном, на котором и разворачивается жизнь героини ее лирики.
Народно-поэтическая традиция также выполняет в ахматовской лирике функцию диалога автора с культурой. Фольклорные образы (как образцы культуры) воспринимались «не только в “чистом виде”, но и через литературную традицию (прежде всего через Пушкина и Некрасова)»1.
Преломление народных традиций в лирических стихотворениях, героинями которых оказываются современницы Ахматовой, позволяет поэту показать преемственность собственного творчества с древней традицией; соотнесение прошедшего и настоящего утверждает незыблемость вечных ценностей – любви, верности, уважения.
Особое восприятие мира Ахматовой позволяет ей выстраивать в своих произведениях непрерывный диалог с культурой. Опыт прошлого в ее творчестве органично сочетается с новаторским переосмыслением известных культурологических памятников, что позволяет поэту создавать новые, оригинальные образы. Ахматовская «открытость» мировому культурному наследию открывает выход в мировую литературу, позволяет соотнести собственные поэтические традиции с традициями мировой классики.
Вторая глава «Жанровая и семантическая функции имени в стихотворениях Анны Ахматовой» состоит из двух параграфов «Жанрообразующая роль антропонимов в лирике Анны Ахматовой» и «Семантика имени в произведениях Анны Ахматовой».
Грякалова Н. Фольклорные традиции в поэзии Анны Ахматовой // Русская литература. – 1982. – № 1. – С. 48.
В параграфе первом анализируются лирические произведения, в которых антропонимическая лексика выступает как жанрообразующий элемент.
Поэтическая молитва – особый жанр в светской литературе. Основывается он, несомненно, на молитве церковной. Обязательным и для церковной, и для поэтической молитвы является непосредственное обращение к святым, угодникам и самому Всевышнему. Является оно одним из жанрообразующих элементов и в поэтической молитве Анны Ахматовой. В диссертации анализируются ее жанровые разновидности – «молитва-воздыхание» и «просительная молитва» (термины Т.В. Бердниковой1).
В ранних любовных произведениях ахматовская героиня непосредственно, «по-домашнему» раскрывала свои религиозные воззрения. Какой бы манерной, преступной, роковой, страстной не хотела казаться героиня – все равно в глубине души она оставалась очень религиозным человеком. Поэтому и обращения к имени Божьему – это ненароком произнесенные фразы, короткие молитвы, которыми она осеняет себя как крестным знамением. Однако, наряду с «бытовым» молением, возникает у автора мотив глубокого осмысления и постижения божественного. Это происходит в так называемых «просительных молитвах».
В стихотворении «Я так молилась…» героиня Ахматовой приходит к пониманию высшей сущности своего поэтического дара: «Я так молилась:”Утоли / Глухую жажду песнопенья!” / Но нет земному от земли / И не было освобожденья» (I, 154). Героиня стихотворения просит, чтобы Господь научил ее воспринимать окружающую действительность эстетически. Сам по себе поэт, без вдохновения, без искры Высшего Разума – всего лишь посредственный стихоплет. Без порыва души, без жертвенного отречения истинное творчество невозможно.
См.: Бердникова Т. Диалогизм жанра молитвы в структуре лирического стихотворения // Жанры речи: Сб. научных статей. – Саратов, 2009. – Вып. 6. – С. 381 – 388.
Поэтические молитвы имеют широкие коннотативные связи: они объединяют ахматовское творчество с православной традицией, апеллируют к священным книгам, расширяют пространственно-временные границы произведений, выводят переживания героини в высший план – до осознания ответственности поэта перед Богом и людьми.
Лирический цикл, подчиняясь единому субъективно-эмоциональному началу, строится на сложных сюжетно-тематических связях и ассоциациях. Употребление имен собственных способно связать несколько тематически и стилистически близких друг другу произведений, стать основой для их объединения в структуре лирического цикла как жанровой формы.
Именно антропонимическая лексика выступает в данном случае той основой, причиной, благодаря которой становится возможным объединение самостоятельных произведений в цикл.
Примером такого цикла могут стать «Стихи о Петербурге». Уже само название ясно указывает на место действия – город Великого Петра.
Однако имя императора выступает здесь не только как элемент пространственно-временной организации текста, оно становится тем объединяющим моментом, который устанавливает эмоционально-содержательную связь частей цикла в единое целое.
Первое стихотворение цикла представляет собой ретроспективное описание северной столицы. Возникающий в последних строках образ Государя Петра усиливает эмоциональный фон всего стихотворения, является явной отсылкой в прошлое. Создается интересный эффект – совмещение временных пластов настоящего (лирический герой перечисляет элементы знакомого ему городского пейзажа) и прошлого, на которое указывает образ Петра.
Следующее стихотворение цикла еще больше раздвигает временные границы повествования. Его лирическая основа – любовные переживания героини. Город – фон, на котором разворачивается еще одна ахматовская драма, и образ Петра возникает не случайно. Петр – памятник предстает своеобразным хозяином, хранителем города, наблюдающим с высоты своего постамента за всем происходящим вокруг. Как и в первом стихотворении, он «недоволен» не только «новой столицей», но и ветреностью, нестабильностью человеческих отношений.
Таким образом, два достаточно разных по своей направленности стихотворения (пейзажная зарисовка в первом случае и любовное стихотворение – во втором), благодаря использованию имени как внутренней скрепы, обретают эмоциональное единство, которое усиливается ассоциативным фоном имени Петра.
Пример микроцикла можно наблюдать и в «Реквиеме». Это произведение «выросло» из отдельных стихотворений, позже включенных автором в иную жанровую форму – поэму.
Образ Матери Марии в главе «Распятие» (которая и представляет собой микроцикл) можно считать тем лирическим звеном, которое объединяет оба стихотворения в единое целое. В центре первого четверостишия – образ распятого Христа. Поочередно обращается Христос к своим Отцу и Матери с последними словами. И если в обращении к Отцу можно расслышать укор: «Почто Меня оставил?», то слова, сказанные Матери, наполнены сыновней любовью и заботой: «О, не рыдай Мене…» (III, 28). В следующем четверостишии ретроспектива расширяется: кроме распятого Христа, присутствует группа персонажей. Образы Магдалины («Магдалина билась и рыдала…») и Петра, не названного по имени, но семантически обозначенного (Петр – «камень»; в стихотворении – «Ученик любимый каменел..») не заслоняют фигуры Матери, молча переживающей свое горе.
Автор, рисуя трагическую картину Распятия, все время возвращает наше внимание к этому образу. Ахматовская Мария – не только попытка поэта мерить свою трагедию евангельскими масштабами, не только возможность связать свою судьбу с мировой историей. Это еще и весьма значимый в композиционном и жанровом плане образ – основа микроцикла в составе поэмы «Реквием».
В диссертации доказывается, что жанрообразующую функцию в лирических произведениях Ахматовой выполняет отсутствие имени героя, замена его имени на местоимения либо слова, не имеющие прямой номинативной функции.
Безымянная номинация характерна для лирического портрета, важная особенность которого в лирике Анны Ахматовой – практически полное отсутствие, за очень редким исключением, личных имен как в названиях, так и непосредственно в тексте. И все же без особого труда можно узнать современников автора, даже если они не называются по имени в тексте стихотворения, даже если отсутствуют посвящения.
Эти лирические портреты сконцентрированы на какой-то одной (реже нескольких) самой важной и впечатляющей черте современника поэта. Ахматова часто вводит в лирические портреты такие детали, которые дают возможность быстро и безошибочно разгадать, кто из ее современников скрывается под маской героя произведения. Более того, в некоторых стихотворениях она настолько акцентирует на подобных деталях свое и читательское внимание, что они становятся композиционным ядром произведения; например, в стихотворении, посвященном Борису Анрепу:
«Не хулил меня, не славил, / Как друзья и как враги. / Только душу мне оставил / И сказал: побереги» (I, 240). «Душа», которую так бережно хранит ахматовская героиня, есть ни что иное, как рукопись поэмы Б. Анрепа «Физа», которую Ахматова «зашила в шелковый мешочек и сказала, что будет беречь как святыню» (I, 594). Так с помощью одной детали автор не только создает интересную композиционную структуру произведения, но и достаточно явственно обозначает, кому это стихотворение посвящено.
Антропонимическая лексика и другие способы номинации определяют жанровую разновидность того или иного ахматовского произведения – лирический портрет, лирический цикл, молитва и др.
Во втором параграфе рассматривается семантическая функция имен в произведениях Ахматовой.
Особая художественная образность имени, расширение его семантического поля достигается у Анны Ахматовой за счет глубинного авторского переосмысления, когда имя героя не просто калькируется в новое произведение, а проходит своеобразную художественную «обработку», обнаруживая новые экспрессивные, психологические черты, но при этом оставаясь узнаваемым и не теряющим своих отличительных особенностей.
Имена персонажей литературных сказок – нечастые «гости» ахматовской лирики. Так, Сандрильона из стихотворения «…И на ступеньки встретить…» – изначально семантически окрашенное именование. И характер, и история этой героини знакомы всем читателям. Именно поэтому, не вдаваясь в долгие подробности, автор одним лишь упоминанием создает определенный настрой всего стихотворения.
Уже само имя героини – Сандрильона (вместо привычной Золушки) – подготавливает читателя к тому, что финал этой истории будет необычным. Другое имя – другая судьба. И уже с первых строк понятно, что ожидаемое свидание прошло не так, как хотелось юной девушке. Ее друг, «с улыбкой неживой», явно смущен визитом: «И дал мне три гвоздики, / Не поднимая глаз…» (I, 118). Читателям ясно, что не сказочная героиня является здесь главным лирическим персонажем, а современница Ахматовой, молодая петербурженка начала прошлого века. Само ее свидание – отнюдь не сказочная ситуация. Вместо дворца и бала героиня одна ночью приходит в дом к мужчине. Это достаточно смелый поступок даже для эмансипированной барышни 10-х – 20-х годов прошлого столетия. А «милые улики», которые пытается утаить героиня, только усиливают ощущение, что это любовное свидание запретно и порочно, а значит, счастливого конца у нашей истории не будет. И именно на несоответствии этой миниатюры со счастливым финалом знакомой сказки еще сильнее вырисовывается весь драматизм ситуации: молодая девушка, верившая в сказочную судьбу, еще трагичнее воспринимает крушение своих надежд и мечтаний.
В диссертации анализируются интересные примеры семантически окрашенных именований – так называемые имена-маски, которые встречаются в ахматовской лирике. Образ маски в поэзии Ахматовой носит отпечаток индивидуального авторского стиля. Ахматовские имена-маски в цикле «Алиса», стихотворении «Маскарад в парке» и «Поэме без героя» – это традиционные, классические маски из итальянской народной комедии, призванные скорее не назвать героя, а обозначить основную черту его характера. В данном случае имя-маска рассчитано на быстрое узнавание читателем.
Евангельские и библейские именования, преломляясь в ахматовском творчестве, нередко получают новое содержание как семантически окрашенные единицы поэтического стиля автора. Эффект узнавания, отсылки к Вечным книгам помогают подготовить читательское восприятие. Однако произведения Ахматовой – это не просто еще одно переложение древних текстов, это совершенно новая, оригинальная интерпретация известных образов. Рахиль, Мелхола, жена Лота, Юдифь – это и древние образы, и «современницы» Ахматовой, попавшие, спустя тысячелетия, в сходные ситуации. А новое прочтение давних историй, глубокая заинтересованность автора в судьбах своих героинь – это и есть новаторство Анны Ахматовой в интерпретации библейских мотивов и образов.
Именования из античной истории, литературы также являются семантически окрашенными единицами поэтического языка Ахматовой.
Они активно включались разными авторами в произведения различных жанров, стали практически нарицательными в художественной практике.
Эти именования рассматриваются в диссертации как структурный элемент «эзопова языка» Ахматовой. Опираясь на такие «нейтральные», «неопасные» имена (античная литература всегда признавалась эталоном, культурной ценностью), она проводила мысль о ценности поэтического слова, значимости и величественности фигуры настоящего творца, о незыблемости искусства. «Эзопов язык» автор использует, чтобы иметь возможность выражать свою гражданскую позицию в условиях жесткой цензуры, постоянных гонений.
В диссертации в ходе анализа лирики раскрывается семантическая функция имен собственных, заключающаяся в актуализации и поэтической точности образов ахматовских персонажей. Благодаря расширению семантического поля имен героев их образы в произведениях Анны Ахматовой становятся более емкими, наполненными психологизмом и экспрессией.
В заключении реферируемой диссертации подводятся итоги исследования, намечаются перспективы дальнейшего изучения заявленной темы.
Основные результаты исследования представлены в 10 публикациях, из них 3 – в рецензируемых научных журналах, утвержденных ВАК РФ:
1. Самсонова Т. А. Поэтика имени: о творческом псевдониме А. А. Ахматовой / Т. А. Самсонова // Известия Самарского научного центра Российской академии наук: Актуальные проблемы гуманитарных наук. – Самара: Изд-во Самарского научного центра РАН, 2006. – № 4. – С. 145 – 150.
2. Самсонова Т. А. Евангельские образы в «библейских стихах»
Анны Ахматовой / Т. А. Самсонова // Известия Самарского научного центра Российской академии наук: «Педагогика и психология», «Филология и искусствоведение». – Самара: Изд-во Самарского научного центра РАН, 2008. – № 1. – С. 294 – 298.
3. Самсонова Т. А. Художественная функция литературных имен в лирике А. А. Ахматовой / Т. А. Самсонова // Филология и человек. – 2009. – № 1. – Барнаул: Изд-во Алтайск. гос. ун-та, 2009. – С. 153 – 160.
4. Самсонова Т. А. «Муза-сестра заглянула в лицо…»: Проблема творчества в цикле «Тайны ремесла» Анны Ахматовой / Т. А. Самсонова // Четвертые Ознобишинские чтения: сб. материалов науч. конф. – Инза; Самара: Изд-во «НТЦ», 2006. – С. 160 – 164.
5. Самсонова Т. А. Особенности портрета современника в лирике Анны Ахматовой / Т. А. Самсонова // О вы, которых ожидает Отечество…:
сб. науч. работ молодых ученых, аспирантов, соискателей и студентов. – Самара: Изд-во «НТЦ», 2007. – Вып. 8. – С. 56 – 64.
6. Самсонова Т. А. Поэтика имени-маски в лирике Анны Ахматовой / Т. А. Самсонова // Телескоп: науч. альманах. – Самара: Изд-во «НТЦ», 2007. – Вып. 17. – С. 182 – 189.
7. Самсонова Т. А. Слово и имя как философские категории в трудах отечественных мыслителей начала ХХ века / Т. А. Самсонова // Пятые Ознобишинские чтения: сб. материалов науч. конф. – Инза; Самара: Изд-во «НТЦ», 2008. – С. 153 – 157.
8. Самсонова Т. А. Безымянные герои в лирических стихотворениях А. А. Ахматовой / Т. А. Самсонова // Материалы XXXI Зональной конф.
литературоведов Поволжья: В 2 ч. – Елабуга: Изд-во ЕГПУ, 2008. – Ч.
9. Самсонова Т. А. Концепт «море» в «своем – чужом» пространстве поэтического мира Анны Ахматовой / Т. А. Самсонова // Проблемы образотворчества и смыслопорождения в словесном искусстве: сб. ст. – Стерлитамак: Изд-во СГПА, 2008. – С. 136 – 142.
10. Самсонова Т. А. Романтические традиции в балладах А. Ахматовой / Т. А. Самсонова // Предромантизм и романтизм в мировой культуре:
материалы конф.: В 2 т. – Самара: Изд-во СГПУ, 2008. – Т. 2. – С. 116 – 121.

















Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.



