Что такое строй языка

СТРОЙ ЯЗЫКА

Смотреть что такое «СТРОЙ ЯЗЫКА» в других словарях:

аналитический строй языка — Грамматический строй языка, в котором преобладают аналитические формы слов … Словарь лингвистических терминов Т.В. Жеребило

синтетический строй языка — Грамматический строй языка, в котором преобладают синтетические грамматические формы … Словарь лингвистических терминов Т.В. Жеребило

звуковой строй языка — Звуки речи и правила их сочетания в слове и потоке речи, инвентарь звуков языка, их система, звуковые законы … Словарь лингвистических терминов Т.В. Жеребило

строй — сущ., м., употр. часто Морфология: (нет) чего? строя, чему? строю, (вижу) что? строй, чем? строем, о чём? о строе и в строю; мн. что? строй, (нет) чего? строев, чему? строям, (вижу) что? строй, чем? строями, о чём? о строях порядок построения… … Толковый словарь Дмитриева

строй — строя, о строе, в строе и в строю; мн. строи, ев и строи, ёв; м. 1. о строе, в строю; строи. Ряд солдат, шеренга; воинская часть, построенная рядами. Встать в с. Расхаживать перед строем. Выйти из строя. Идти, двигаться строем, в строю. 2.… … Энциклопедический словарь

строй — СТРОЙ, я, о строе, в строе, мн. и, ёв, муж. 1. Система государственного или общественного устройства. Социальный с. Демократический с. Первобытнообщинный с. Феодальный с. Капиталистический с. 2. Система чего н., образованная внутренней связью,… … Толковый словарь Ожегова

строй — стро/я, о стро/е, в стро/е и в строю/; мн. стро/и, ев и строи/, ёв; м. см. тж. строевой 1) о стро/е, в строю/; строи/ Ряд солдат, шеренга; воинская часть, построенная рядами. Встать в строй … Словарь многих выражений

строй — строя, предл. о строе, в строе и в строю, мн. строи, ев и строи, ёв, м. 1. (о строе, в строю; строи). Ряд солдат, шеренга, а также воинская часть, построенная рядами. Встать в строй. □ Комендант расхаживал перед своим малочисленным строем.… … Малый академический словарь

Строй — У этого термина существуют и другие значения, см. Строй (значения). Русская пехота в строю, на переднем плане у правофлангового солдата … Википедия

Источник

Грамматический строй

Грамматика (от греч. γράμμα — «запись»), грамматический строй (грамматическая система) — совокупность закономерностей какого-либо языка, регулирующих правильность построения значимых речевых отрезков (слов, высказываний, текстов).

Литература

Полезное

Смотреть что такое «Грамматический строй» в других словарях:

грамматический строй — Строение слов, словосочетаний и предложений, присушее данному языку … Словарь лингвистических терминов

грамматический строй — Наличие в языке грамматических средств, грамматических единиц, семантика и комбинация грамматических средств, образующих различные грамматические категории. Исторические изменения грамматического строя касаются состава частей речи, грамматических … Словарь лингвистических терминов Т.В. Жеребило

строй — сущ., м., употр. часто Морфология: (нет) чего? строя, чему? строю, (вижу) что? строй, чем? строем, о чём? о строе и в строю; мн. что? строй, (нет) чего? строев, чему? строям, (вижу) что? строй, чем? строями, о чём? о строях порядок построения… … Толковый словарь Дмитриева

СТРОЙ ЯЗЫКА — СТРОЙ ЯЗЫКА. Совокупность типологических особенностей языковой системы, характерных для данного языка. Так, для фонологического строя русского языка характерны разветвленная система согласных фонем (37 фонем, в большинстве своем парных по… … Новый словарь методических терминов и понятий (теория и практика обучения языкам)

строй — строя, предл. о строе, в строе и в строю, мн. строи, ев и строи, ёв, м. 1. (о строе, в строю; строи). Ряд солдат, шеренга, а также воинская часть, построенная рядами. Встать в строй. □ Комендант расхаживал перед своим малочисленным строем.… … Малый академический словарь

строй — стро/я, о стро/е, в стро/е и в строю/; мн. стро/и, ев и строи/, ёв; м. см. тж. строевой 1) о стро/е, в строю/; строи/ Ряд солдат, шеренга; воинская часть, построенная рядами. Встать в строй … Словарь многих выражений

строй — строя, о строе, в строе и в строю; мн. строи, ев и строи, ёв; м. 1. о строе, в строю; строи. Ряд солдат, шеренга; воинская часть, построенная рядами. Встать в с. Расхаживать перед строем. Выйти из строя. Идти, двигаться строем, в строю. 2.… … Энциклопедический словарь

строй — СТРОЙ, я, о строе, в строе, мн. и, ёв, муж. 1. Система государственного или общественного устройства. Социальный с. Демократический с. Первобытнообщинный с. Феодальный с. Капиталистический с. 2. Система чего н., образованная внутренней связью,… … Толковый словарь Ожегова

грамматический — см. грамматика; ая, ое. Граммати/ческий строй языка. Г ие правила. Граммати/ческий разбор предложения. Г ая ошибка (ошибка в правописании) … Словарь многих выражений

аналитический строй языка — Грамматический строй языка, в котором преобладают аналитические формы слов … Словарь лингвистических терминов Т.В. Жеребило

Источник

→ Строй языка и тип языка

Система и строй каждого языка специфичны, они присущи только ему и формируются в ходе его истори-ческой эволюции. Случаи совпадения системы и строя у двух языков имеют место лишь тогда, когда в силу социально-исторических причин складываются два этни-ческих сообщества, провозглашающих самостоятельность своих языков несмотря на отсутствие или слабость собственно языковой дивергенции; впрочем, эти же сообщества могут со временем изменить свои позиции и провоз- гласить слияние таких языков. Примерами могут служить сербохорватский язык или нидерландский язык, включивший в себя в качестве национального варианта язык фламандцев Бельгии.

Индивидуальность строя языка создается своеобразием совокупности строевых черт, которые, однако, по отдельности или в различных комбинациях способны повторяться во многих языках. Небольшое число существеннейших строевых черт определяет тип, к которому принадлежит тот или иной язык. Актуальнейшей проблемой дисциплины, изучающей типы языков — лингвисти- ческой типологии — является выявление типологически существенных строевых черт языков мира. В истории известны два подхода к решению этой проблемы. При зарождении типологии в первой половине XIX в. наиболее существенным типологическим параметром послужи- ли различия в построении слова: В. Гумбольдт предложил типологически различать языки, в которых слова формируются без аффиксов (изолирующие), с однозначными аффиксами (агглютинирующие), с многозначными аффиксами (флективные). Этот подход подвергся критике за узость и односторонность классификационной базы — «характеристики морфологической структуры сло- ва, критерия хотя и очень весомого, но все же выбранного совершенно произвольно» (Аракин, с. 41). В XX в. типология переходит к использованию множества разнообразных критериев, не только морфологических, но также фонетических и синтаксических. Вполне естественно, что при этом пришлось отказаться от отнесения языка в целом к какому-либо типу, и типология языков была по сути дела заменена типологией языковых подсистем. Подобный результат не может удовлетворить современную лингвистику, стремящуюся к выявлению системной целостности языка.

Если язык — единая система, в которой все подсистемы взаимосвязаны и взаимозависимы, то взаимосвязаны и взаимозависимы все сколько-нибудь существенные свойства языковой системы. Отсюда следует, что множественность типологических критериев не имеет преиму- ществ перед выбором одного ведущего критерия, если он отражает одно из существенных, определяющих свойств языковой системы: любая классификация по зависящему от него, определяемому им критерию даст тот же результат. Несовместимость классификационных результатов и при разных типологических критериях обычно объясняется тем, что в качестве последних взяты малосуществен- ные черты языковой системы, например: детали поведения гласных и согласных фонем в том или ином окруже- нии, субстантная характеристика ударения (музыкального или динамического), частности словопорядка.

Таким образом, актуальнейшей задачей системной типологии языков становится выбор ведущего типологического критерия, т. е. такой черты языка, которая может быть названа стержневой, ключевой, определяющей в его системе (см.: Мельников). Прежде всего определим ту из трех языковых подсистем, к которой наиболее вероятно принадлежит искомая черта. Очевидно, что поиск надо ограничить той из подсистем, которая наиболее специфична в каждом данном языке, наиболее удалена от двух внеязыковых субстанций — антропофонической субстанции выражения и универсальной суб- станции содержания. К первой субстанции близка, конечно, фонетическая подсистема; к субстанции содержания ближе всего подсистема лексическая. Следовательно, типологически стержневой оказывается подсистема грамматическая, ведущая в организации речи.

Грамматическая подсистема оперирует элементарными знаковыми единицами трех уровней: морфемой как мельчайшей семантической единицей — носителем значения, словом как мельчайшей номинативной единицей— носителем обозначения, предложением как мельчайшей коммуникативной единицей — носителем высказывания. Морфема и предложение как крайние точки в этой трехчленной иерархии не могут обладать достаточной спе- цифичностью для данного языка потому, что морфема, по определению, не имеет внутренней знаковой структуры и в этом смысле одинаково проста в любом языке, а предложение слишком тесно связано с отражаемым сегментом универсальной субстанции содержания — собы- тием, ситуацией, «куском действительности».

Таким образом, высочайшую степень языковой специфичности следует искать^в организации слова. Сис- темная типология возвращается к морфологической характеристике слова как к ведущему типологическому критерию, который был выбран основателями лингвистической типологии в начале XIX в. совсем не произвольно: выбор оказался точным, хотя в то время он и не получил убедительного теоретического обоснования.

Высокая специфичность строения слова по сравнению с двумя другими элементарными единицами — морфемой и предложением — обусловлена его промежуточным расположением в трехчленной иерархии. Слово есть стан- дартизованное сочетание морфем, а предложение — Более свободное, менее стандартизованное сочетание слов. Оба сочетания могут состоять и из одного компонента — тогда перед нами одноморфемное слово, одно- словное предложение. Поскольку линейные размеры морфемы обычно невелики, а объем предложения, напротив, немал, совпадение всех трех единиц в плане выражения, принципиально возможное, не может быть типичным для какого-либо языка. На одном типологическом полюсе оказываются языки с минимальными по составу одноморфемными словами — корнейзолирующие; на другом полюсе, в инкорпорирующих языках, многоморфемные слова разрастаются до размеров предложе- ния. Между двумя полюсами располагаются языки, где обычное слово больше морфемы, но меньше предложения.

Особое положение слова как единицы языковой системы обусловлено и тем, что оно всегда принадлежит сразу к двум подсистемам — грамматической и лексической — и является поэтому ареной их взаимодействия. Первоэлементами обеих подсистем являются морфемы, которые соответственно подразделяются на лексически ориентированные корни и грамматически ориентированные аффиксы. Оговорим при этом, что корни здесь трак- туются чисто синхронно, без этимологических импликаций: woman — единый неразложимый корень, хотя он исторически сложился из двух корней (wlf-f mann).

Две взаимодействующие в слове подсистемы теснейшим образом переплетены в его природе, поэтому намеченное выше отнесение корней к лексической подсистеме, а аффиксов — к грамматической ни в коем случае не должно восприниматься в традиционном для лингвистики таксономическом духе. До сих пор в нашей науке не изжиты традиции рационально-логического классификатор- ства, которое не признает диалектичности в языке и принимает лишь неперекрещивающиеся классификации, за- прещая отнесение какой-либо единицы к двум рубрикам. Между тем не только язык, но и множество иных систем демонстрируют несостоятельность такого подхода. Поскольку ни одна система не использует без остатка всю субстанцию включенных в нее элементов, на одной и той же субстантнои базе может одновременно формироваться множество элементов различных систем, каждая из которых использует нужную только ей часть общей субн станции. Разумеется, при этом не исключаются и коллизии между системами, имеющими общую субстантную базу. Так, любой человек, оставаясь, естественно, cy6j стантно единым, постоянно или временно включается в качестве элемента в огромное множество систем — социальных, производственных, семейных, культурных и т. п

Преимущественно лексическая ориентация корней кар класса морфем нисколько не препятствует их использованию в служебных словах как элементах грамматичен ской подсистемы, если последняя нуждается в таковых? отметим в то же время, что используемые таким образом слова никогда не составляют сколько-нибудь значителыной по численности доли словарного состава языка^ С другой стороны, преимущественно грамматическая ориентация аффиксов не препятствует их участию в формировании элементов лексической подсистемы: аффиксь активно участвуют в словоизменении, т. е. приспособлен нии слова как элемента грамматической подсистемы и вступлению в состав предложения, но они же участвуют в словообразовании, т. е. создании новых слов как элементов лексической подсистемы. В целом, однако удельный вес аффиксов в этих двух процессах не одинаков: словоизменение без аффиксов в сколько-нибудь широких масштабах невозможно, а словообразование без аффиксов, напротив, достаточно широко распространено, что подтверждает тезис о преимущественной ориега тации аффиксов на грамматическую подсистему.

Корень — обязательный компонент любого слова аффиксы могут входить или не входить в слово, к корню может присоединяться один аффикс или несколько. Постоянство корня и переменность числа аффиксов пр^ корне (от нуля до нескольких) ведут к выдвижении на роль ведущего типологического критерия способности и потребности слова включать в свой состав то или иное количество аффиксов — ни одного, один, несколько Это возвращает нас к трем типам, выявленным на заре лингвистической типологии: корнеизолирующему, т.е. не пользующемуся аффиксами, флективному с одмщ аффиксом в слове, агглютинирующему, т. е. допускающе му соединение нескольких аффиксов при одном корне Что касается четвертого типа — инкорпорирующего, то он выделен по иному критерию, так как его специфичность — не в аффиксах, которые здесь имеют флективную или агглютинативную природу, а в особом способе объединения нескольких корней в слове. Слово в языках этого типа разрастается до размеров предложения и становится номинатором не отдельного предмета или явления, а события или ситуации с участием нескольких предметов, поэтому оно должно иметь возможность включать в свой морфемный состав корневые обозначения этих предметов и в то же время скреплять объединение корней единой аффиксацией. Таким образом, инкорпорацию можно трактовать как многокорневую разновидность флексии или агглютинации. Впрочем, вопрос о ней для нашего рассмотрения неактуален, так как в строе английского языка инкорпорация никогда не проявлялась. Что же касается трех названных традиционных типов, то все они глубоко пронизывают строй английского языка на всех этапах его исторической эволюции.

Флективный тип языка характеризуется вхождением в слово одного аффикса, несущего значительную (иногда и всю) грамматическую информацию о слове. Поскольку последняя чаще всего состоит из нескольких грамматических значений, аффикс в большинстве случаев много- значен в плане содержания при естественной неделимости в плане выражения. Если какое-либо из совмещенных в аффиксе грамматических значений в том или ином контексте теряет актуальность, его нельзя изъять из недели- мого аффикса, что ведет к обычной для флективных языков высокой избыточности грамматической характеристики слова. Отсюда, во-первых, следует высокая сте- пень грамматической самостоятельности слова в предложении и относительно слабая зависимость слова от син-^ таксического окружения. Во-вторых, нечленимость аффикса, невозможность устранения из его состава какого- либо грамматического значения означают, что неустранимы все его значения и потому неустраним он сам. Это, естественно, ведет к теснейшей спаянности корня с аффиксом — флексией. Для корня становится характерной низкая степень выделимости из состава слова, общим правилом становится неспособность корня выступать в одноморфемном слове. Так, в типично флективном латинском языке почти нет словоформ без флексий. Во флек- тивном русском языке они не типичны для глаголов, изредка встречаются у кратких прилагательных (смел, добр), шире распространены у существительных — в именительном падеже единственного числа мужского рода (брат, дом) и в родительном падеже множественного! числа (стен, дел, сапог). Но эти отступления от принципа? флективности еще недостаточно велики, чтобы угрожать ему: правомерным является мнение, согласно которому в подобных случаях имеет место не отсутствие флексии и не одноморфемность словоформ, а нулевое выражение флексии как один из алломорфов этой морфемы, присутствующей в словоформе вместе с корнем.

Агглютинативный тип языка позволяет включать в состав слова вместе с корнем несколько аффиксов. Слова- с длинными цепочками аффиксов нередко представляются как самая характерная черта агглютинативных языков — примерами их могут служить азербайджанские формы существительного китаб-лар-ымыз-да в наших книгах* (где китаб — корень ‘книга’, лар — аффикс множественного числа, ымыз — аффикс принадлежности множеству, включающему говорящего, да — аффикс местного падежа) или глагола ал-ма-мыш-ам ‘я не взял’ (где ал — корень /брать’, ма — аффикс отрицания, мыш — аффикс перфекта, ам — аффикс говорящего как субъекта). Гораздо существеннее, однако, принципиаль- ная однозначность каждого аффикса — агглютината, несущего, в отличие от флексии, лишь одно грамматическое значение в слове. Множественность агглютинатов в слове — не самодовлеющая черта строя языка, а неизбеж- ный результат их однозначности в условиях множественности грамматических значений в слове. Другой резуль- тат однозначности агглютинатов — легкость исключения каждого из них при утрате актуальности присущего ему грамматического значения в том или ином контексте. Из словоформы китаб-лар-ымыз-да при переходе к единственному числу просто изымается агглютинат лар (‘в нашей книге’ — китабымызда), столь же легко изымаются и другие агглютинаты (китабымыз ‘наша кни- га’, китабларда ‘в книгах’ и т.д.), В глагольной слово- форме ал-ма-мыш-ам можно удалить агглютинаты ма или ам (алмыш ‘он взял’, алмамыш ‘он не взял’, алмы- шам’я взял’), а агглютинат мыш заменяется любым другим показателем BpeMeHnf Легкость изъятия любого аг- глютината означает, естественно, возможность удаления всех агглютинатов из состава слова и способность корня самостоятельно образовывать одноморфемное слово. Таким образом, три языковых типа различаются не только количеством аффиксов в слове (их нет при корнеизо- ляции, несколько при агглютинации, один при флективности) и количеством присущих им грамматических значе- ний (флексия многозначна, агглютинат однозначен), но также и степенью самостоятельности корня, его способности формировать одноморфемное слово — высочайшей при корнеизоляции, высокой при агглютинации, низкой при флективности.

Близок к типологическому критерию морфемного строения слов другой важный типологический параметр, отраженный в антонимической паре терминов- «аналитизм» — «синтетизм». Они относятся к технике соединения носителей связанных друг с другом значений, как грамматических, так и лексических. Например, при опи- сании человека требуется соединить носители лексических значений возраста и пола, при описании действия требуется соединить его лексическое обозначение с грамматическим показателем времени его совершения. Две соединяемые единицы могут либо сохранить свою отдельность в аналитическом объединении, либо слиться в синтетическое объединение: в первом случае результатами будут старый мужчина, old man, будет работать, will work, а во втором — старик, старец, поработает, worked.

Определив набор типологических характеристик языка и взаимосвязи между ними, следует перейти к выясне- нию того, какие из этих характеристик представлены в системе и в строе английского языка, имея в виду, что первый из этих двух перечней будет, очевидно, значительно шире другого.

Источник

Понятие о грамматическом строе языка

Грамматика и ее разделы

Говоря о грамматике как науке, выделяют:

· историческую грамматику — науку, изучающую строй слова, словосочетания и предложения в развитии через сравнение различных этапов истории языка;

· синхронную грамматику — науку, изучающую строй слова, словосочетания и предложения в синхронном плане (в 19-м веке эта дисциплина именовалась описательной грамматикой).

· Грамматика состоит из двух разделов:

· – 1) строй языка, т.е. система морфологических категорий и форм, синтаксических категорий и конструкций, способов словопроизводства. Таким образом, грамматика представлена грамматическими категориями, грамматическими единицами и грамматическими формами. В этом смысле грамматика представляет собой строевую основу языка, без которой не могут быть созданы слова (со всеми их формами), предложения и их сочетания;

· 2) раздел языкознания, изучающий грамматический строй языка, его разноуровневую организацию, его категории и их отношения друг к другу.

Понятие о грамматическом строе языка

Грамматический строй языка – это внутреннее устройство языка. Грамматический строй неоднороден. В нём различаются морфологический и синтаксический уровни языка, каждый из которых являет собой сложную и упорядоченную систему. Грамматический строй существует независимо от говорящего, т.е. объективно, и является отражением реального мира, который сам по себе также имеет сложную структуру. Строение объективного мира проявляется в том, что он распадается на отдельные элементы (предметы, явления, признаки и т.д.), которые связаны между собой. Отношения между фактами объективной действительности разнородны. Это отношения: а) между субъектом и действием, б) действием и объектом, в) объектом и его признаком, г) временные отношения, д) пространственные, е) причинные, ж) целевые и т.д. Эти разнородные отношения и получают своё отражение в языке.

Основные единицы грамматического строя

Как и все уровни языка, грамматический строй имеет свои единицы. Это: 1) морфема; 2) словоформа; 3) словосочетание; 4) предложение. К единицам грамматического строя относится и слово, которое является предметом изучения прежде всего лексикологии. В грамматике слово изучается иначе: с т. зр. его грамматических форм, а также наличия в нём тех минимальных смысловых элементов (морфем), которые входят в состав, которые входят в состав словосочетания и предложения не прямо, а опосредовано, через слово. В этом отношении слово также является единицей грамматики.

Грамматическое значение – это значение, выступающее как добавочное к лексическому значению слова и выражающее различные отношения (отношение к другим словам в словосочетании и предложении; отношение к лицу, совершающему действие; отношение сообщаемого факта к действительности и времени; отношение говорящего к сообщаемому и т.п.). Обычно слово имеет несколько грамматических значений.

Источник

Грамматический строй языка. Грамматическая категория. Грамматическая форма

Грамматический строй – это система морфологических категорий, синтаксических категорий и конструкций, а также способов словопроизводства.

Грамматический строй – это система морфологических категорий, синтаксических категорий и конструкций, а также способов словопроизводства.

Грамматический строй является той основой, без которой язык не существует и не функционирует. Грамматический строй – это система использования словарных единиц для организации высказывания.

В грамматике любого языка обычно выделяют две взаимосвязанные части – морфологию и синтаксис. В синтетических языках морфология играет особую роль, т.к. синтаксические свойства слова, его функции в предложении определяются его морфологической формой. Во флективно-аналитических и изолирующих языках форма слова сама создается синтаксическими средствами.

Важной чертой грамматического строя языка является состав и структура его грамматических категорий.

Грамматическая категория – это система противопоставленных друг другу грамматических форм, которые имеют одно общее (широкое) грамматическое значение и разные частные значения в рамках этого общего. Во многих языках имеются грамматические категории времени, лица, числа.

Главное типологическое различие языков по отношению к грамматическим категориям – это обязательность или факультативность их выражения. Если во флективном языке, например, русском существительное всегда имеет форму какого-либо числа, даже в тех случаях, когда говорящий не имеет цели специально обращать внимание на количество предметов, то в изолирующих и агглютинативных языках употребление специальных показателей числа не обязательно даже в случае множественности предметов, о которых идет речь.

Наличие тех или иных категорий в языке и их семантическая структура (структура значений) являются предметом контенсивной (содержательной) типологии, однако взаимосвязь категорий друг с другом и с формами их выражения имеет отношение и к формальной морфологической типологии. Так, например, во многих агглютинативных языках прилагательные не имеют форм (а значит, и категории) числа.

Грамматические значения безразличны к способу их выражающему. Например, грамматическое значение числа может быть выражено флексией (в русском языке), суффиксом (в турецком), префиксом (в суахили), повтором (в индонезийском), чередованием тонов корневого слога (в языке шиллук, Восточная Африка).

В одном и том же языке грамматические значения одной категории могут выражаться разными способами. Например, степень сравнения наречий в русском языке выражается аффиксацией (быстро – быстрее), служебным словом (целенаправленно – более целенаправленно), и супплетивными формами (хорошо – лучше).

Грамматическая форма – это языковой знак, в котором грамматическое значение находит свое регулярное выражение [Лопатин 1990, 116]. Форма представляет собой тесное единство грамматического значения и способа его материального выражения.

Основатель Московской формальной школы Ф.Ф.Фортунатов рассматривал форму в качестве основного свойства слова и словосочетания. В соответствии с его теорией, именно формы представляют собой грамматические факты языка. Под формой здесь понимается «способность отдельных слов выделять из себя для сознания говорящих основную и формальную принадлежность слова» [Фортунатов т. 1 1956, 136]. Д.Н.Ушаков указывал на два условия, выставленные Фортунатовым для выделения формы:

М.В.Панов, один из представителей Московской фортунатовской школы, выделяет у Фортунатова три значения термина форма:

К третьему значению относится понимание формы как аффикса, например, -у в словах веду, несу, беру.

Все эти значения объединяются пониманием формы как средства организации высказывания, как знака, обладающего определенным содержанием.

Характеризуя типологическое своеобразие грамматических форм, А.А.Реформатский отмечал, что количество грамматических способов в языках мира ограничено, эти способы одинаковы для многих языков. Грамматические значения в разных языках бывают как одинаковые, так и различные. «Формы же всегда индивидуальны и характерны для данного языка» [Реформатский 1996, 262].

Поэтому, не случайно, что для фортунатовской школы форма является центральным объектом лингвистического анализа. При этом роль значения вовсе не рассматривается как второстепенная. М.В.Панов подчеркивал, что под формой Фортунатов понимал «именно связь значения и выражения» [Панов 1995, 20]. Само выделение формы слова для Фортунатова невозможно без учета значения: «различные основы сознаются как однородные в их значениях в известном отношении, именно – по отношению к тому, что видоизменяется в этих значениях данной формальной принадлежностью слов» [Фортунатов т. 1 1956, 137].

Фортунатов также указывал, что «всякая форма в слове является общею для слов с различными основами и вместе с тем, всякая форма соотносительна с другой, т.е. предполагает существование другой формы, с другой формальной принадлежностью, но с теми же основами слов» [Фортунатов т. 1 1956, 137].

Например, слово несу заключает в себе форму общую ему со словами веду, беру, поскольку в этом слове выделяется для сознания формальная принадлежность –у общая с веду, беру, а также поскольку выделяется основа нес- как общая со словами несешь, несёт.

Это определение, данное в плане парадигматики слова, дополняет фортунатовское – построенное в рамках внутренней синтагматики слова (основа – аффикс).

Шахматов отмечает, что грамматические формы обусловлены системой живых грамматических категорий.

Задача морфологического исследования слова, по Шахматову, состоит в раскрытии системы грамматических категорий, определяющих и характеризующих грамматический строй. Слово для Шахматова – это единица языка, являющаяся сложным комплексом реальных и грамматических значений и соответствующим образом фонетически и морфологически организованная.

Ученик Ф.Ф.Фортунатова проф. В.К.Поржезинский, развивая формальную теорию слова, утверждал, что «в живом языке существуют только готовые слова с теми или другими формами» [Поржезинский 1916, 137], а «формальные части слова не существуют в качестве отдельно данных элементов» [Поржезинский 1916, 144]. Поржезинский справедливо заметил, что при построении речи человек соединяет в предложении готовые слова, а не собирает эти слова из отдельных частей.

Морфологическая целостность слова подтверждается и тем наблюдением, что любой носитель языка свободно выделяет слова, отличая их от предложений, но не каждый ответит на вопрос, из каких частей состоит то или иное слово.

Грамматические формы могут быть формами слова (морфологическими) и формами словосочетания. Некоторые языки, относящиеся к изолирующему типу, не имеют форм отдельного слова, но в этих языках есть формы словосочетаний, создаваемые порядком слов и служебными словами. Таким образом, абсолютно бесформенный язык, язык без грамматики, невозможен. Однако, возможен язык без морфологии.

По структуре морфологические формы могут быть синтетическими, выражающими значение внутри слова, и аналитическими, выражающими свое значение в словосочетании служебного слова с самостоятельным.

По значению формы делятся на словоизменительные и словообразовательные.

Формы словоизменения образуют парадигму одного лексического слова, имеют одинаковое вещественное значение. Таковы формы лица, времени, числа, падежа.

Формы словообразования создают новую единицу словаря, различаются лексическим значением и составляют словообразовательную парадигму (цепочку, гнездо). К числу словообразовательных относятся формы глагольного вида, например, шить – пришить, а также формы, создающие новые слова, например, ключ – ключик, лодка – лодочка, строгать – стружка.

В том случае, когда можно определить исходную и производную форму, речь идет о формах деривации, таковы формы косвенных падежей, глагольного наклонения, залога, вида, степеней сравнения.

В случае, когда формы равноправны, не произведены одна от другой и выражают соотносительные значения, они называются формами моции. К моционным относятся неличные формы глаголов относительно личных, формы наречий относительно прилагательных, формы числа существительных, времени, лица и числа глаголов, рода, числа и падежа прилагательных.

Формы флексии, выражающие связи слов в предложении, являются реляционными, формы слово- и основообразования, например, формы залога, степеней сравнения являются нереляционными.

Данная классификация форм слова была предложена Ф.Ф.Фортунатовым и развита О.С.Широковым, составившим следующую таблицу:

Источник